star1
Я долго думал и нашел как.
"ГОРИ! ГОРИ! ГОРИ! СЖЕЧЬ! СЖЕЧЬ!" Кричала толпа, но Тарик молчал, остолбенев и наблюдая как горят живьем пленные. Что он испытывал? Ужас. Такой великий, что не мог сойти с места, убежать или закрыть уши руками, чтобы не слышать этих криков толпы и пожираемых пламенем людей. Он неотрывно смотрел на огненный меч Пророка, которым он указывал. И пошли люди, чтобы Огонь Оршарада коснулся их и благословил. Тарик дрогнул. Всем сердцем он рвался туда, вперед толпы, чтобы упасть на колени "Коснись меня! Я буду служить тебе пока дышу! Дай мне силу, чтобы быть тем, кто несет волю твою на наконечниках горящих стрел! Тем, чьи руки пылают огнем, обагреные кровью неверных!" . И Пророк смотрел на него. Ожидая ли чего-то, или смотрел взглядом победителя. Однако Тарик не упал, не кинулся в ноги-гордость и честь не пустили лежать у ног, как псу и ждать подачки. Отступил на шаг, скрываясь в тень от света жертвенного огня. А кольцо жгло, тяжелело, наполняя сердце и душу сладостными мыслями о силе,о власти. О том как будет он ехать верхом на белом верблюде, как будут пылать огнем его руки и глаза и как он скажет "Вы, те, кто изгнал мою семью в бесплодные пустыни! Поклонитесь тому, кто прольет вашу кровь за кровь моих отца, дедов и прадедов! Кто наполнит вашу жизнь болью за боль моих матери, сестер, бабок и прабабок! Кто гнал нас и презирал, завидуйте мертвым!"
Развернулся Тарик, коснулся огня простого факела, совершил жест, будто умывается огнем, отгоняя скверну и зло. Его путь лежал в Умбар.
В доме Азулахор царила вечерняя темнота.Огонь в центре зала распространял тепло. За столом сидела Инзиларет, что то читая. Увидев Тарика в дверях она изменилась в лице и подбежала к нему. И было это так внезапно для харадца, что дева из людей моря вдруг проявила такое участие, что он растерялся. Только что он хотел войти в зал, встать перед Дулгуминалом на колено и, рассказав о жертвоприношениях, попроситься в службу дому Азулахор, но вместо этого выбежал на улицу и сел, смотря на море на землю. Юная Инзиларет села рядом, положила легкую теплую руку ему на плечо, заглянула в глаза с такой теплотой и таким участием,что даже думать не хотелось о том,что это могут быть фальшь и обман.
Ночь раскинулась над морем, черные тучи хлестали землю плетьми дождя, а Дулгуминал все не возвращался. Вот уже сестра его Арунбет заняла трон, златоволосая Адунафель села в тени. Тарик не снимал доспехов, не уходил спать и не покидал дом. расстелив одеяло так, будто бы он устроился в пустыне под куполом звезд на ночлег он задремал, дожидаясь хозяина дома Азулахор.


Тарик держал ее руки, белые и нежные. Она была так не похожа на женщин его семьи и его племени Людей Песков, жестких и закаленных как пустынный цветок, что расцветает только прохладной ночью, скидывая алые ткани и обнажая смуглые тонкие шеи, руки и плечи. Руки Адунафель были мягкими и легкими, нежные золотые волосы как шелк. Тарик мог бы бесконечно смотреть в эти серые глаза цвета моря и неба в непогожий день, но глаза девы были полны слез,а в его сердце засела боль как острый шип сабры. Они оба потеряли и боль их была неизмерима,хоть и такой разной. Как ведь бывает,а! Один и тот же человек, а два человека скорбят о нем,как о двух разных людях! Но это был великий человек, он Фараз-хан. Утром Тарик дал присягу, скрестив руки на груди в ритуальном жесте людей Огня, а к обеду лишился того, кого был обязан хранить. Теперь эта дева-ветер держала его обезображенные клеймами смуглые руки, привыкшие к луку и поводьям так, будто бы он был ей равным братом и от этого становилось еще больнее. Ведь он, Тарик, не достоин. В нем течет кровь падших людей, волков и скорпионов. Слезы Адунафэль были остры как лезвия сабель отца, как наконечник стрел брата, как кромка его кинжала. Они резали душу, выжигая в ней узор войны и ненависти. "Будь ты проклят, Герберт, будь прокляты дэвы нимир и их подарки, что хуже проклятия, будь проклят весь мир!". Они стояли, обнявшись. Харадримский пустынний скиталец, подобный закаленной в огне узорчатой стали. с лицом и руками темными и покрытыми шрамами и клеймами и морская дева, подобная тихой прозрачной ледяной реке и было меж ними больше общего, чем между ними и их сородичами.



Цветная искрящаяся соль текла между пальцев, вспыхивая в огне алтаря брызгами искр. Будто бы небо упало в огонь Оршарада и теперь плачет осколками звезд.
Голубая соль струилась на амулет, трещала и вырывалась из границ алтаря. Пламя гудело, пожирая жертву. Тарик держал амулет в руке и пламя обвивало его кожу, не нанося вреда. Пламя и Тьма-то, что не причинит вреда. То, что всегда укроет и согреет. Что он делает в этом мире, насыщенном беспокойным светом? Не стоит ли уйти назад, в пустыню, что скроет его следы и оградит от тревог? Или направить свой путь в Восточную империю, туда, где обещают силу для мести?
Он не плакал с тех самых пор, как перестал быть ребенком-пустыня не терпит и не прощает слез. Но теперь глаза жгло слезами злости, раскаяния, вины и сожалений,а сердце переполнялось желанием мести. Не пойди он тогда в след за кольцом, прислушайся к словам назгула Герберта,то встал бы в дверях дома Азулахор, быть может бегом бы добежал и вывел бы всех из Умбара, увел бы в гостеприимный Шаддат, но...
Они вдвоем хотели идти в Мордор и говорить, что решили чего хотят. Он, Тарик и оруженосец Дулгуминала. Они хотели сказать "Я дам клятву верности за желание. Отпусти всех пленных" Конечно же, пленных Азулахор и приближенных Не пришлось.



Стена дождя преграждала путь, сгущая и без того непроглядную ночь. Тарик бежал по дороге, увязая в грязи и скользя по колее. Навстречу выходили мрачные тени, но отступали перед Огнем Оршарада, снова растворяясь во тьме. Тарик держал руку у сердца, постоянно проверяя бумаги. Под многими слоями одежд харадца лежали сведения, которые могут спасти Умбар и Харад. И хоть читать и писать он почти не умел, его познаний хватило, чтобы понять некоторые слова и просто скопировать на бумагу то, что он видит. Он сам сказал,что сможет достать все,что нужно. Интересно, а ждет ли его Сакалзан? Ждет ли Арунбет? Ждут ли его вообще кто-то после того как он так долго просидел в плену?
Дорога резко повернула в сторону, огибая деревню вастаков и почти сразу же четыре высоких тени возникли как из ниоткуда.Они окружили Тарика глупо и неумело, так что не смогли помешать ему бежать. Но и сами не отставали. Когда харадец растянулся в луже и грязи, один из преследователей наклонился над ним и тут же получил удар в грудь, еще и еще один. "Добиваю" прокатилось в тишине и Тарик вскочил на ноги, ввязываясь в бой с еще одним атаковавшим и сразу же пропуская удар в плечо,а потом и в ногу. Но выжить было очень надо. От этого зависело очень многое, может быть даже судьба всего мира и если он сейчас тут умрет, убитый этими вастаками, то и Дулгуминал умер зря, и Арунбет и Сакалзан зря доверили ему что-то. И он победил и в этот раз, кинулся в темноту, скользя по грязи и слыша за собой топот преследователей, упал в ров, провалившись почти по колено в воду и затих, укрывшись высокой травой. Сердце выпрыгивало из груди и на мгновение стало страшно,что бумаги куда то пропали, выпали в лужу и грязь и все это было напрасным, а почти над самой головой слышались гневные крики потерявших его вастаков.
Прошло немало времени прежде чем Тарик пошевелился, вслушиваясь в шум дождя, выбрался и постарался идти так быстро, как мог идти тяжело-раненый человек.Лес, поле, грязная дорога, болото, патрули гондорцев... шансы дойти казались призрачными, но лес расступился, раскрыв черное озеро с бликами света на зеркальной поверхности. Дом Азулахор был величественен и прекрасен, казавшись гаванью спасения. Путаясь в рыхлом песке и падая с узкой тропинки в воду, зажав в грязных руках листок бумаг он шел, припадая на каждом шагу и ночная стража на воротах открыла ему город без вопросов, замолкнув и провожая его взглядом. Но никого не оказалось в доме, кроме доктора, что подхватил его и втащил к огню
Приходили люди дома и каждый раз Тарик говорил,что достал то, что было нужно достать, но каждый из них был занят своим повествованием и своими делами.
" Я умирал для тебя, Арунбет! Так удостой меня взгляда, Высокая!"
На столе лежали скомканные бумаги, мокрые и грязные, бумаги, способные спасти мир или погубить его. Тарик стоял в дверях, слушая ночь. Одежда его была мокрой насквозь и грязной, раны болели, а в сердце разгоралась обида. "Вы несправедливы, Люди Запада!", а кольцо с черным как сама ночь камнем тяжелело на пальце, прокрадываясь в душу сладким дурманом.

Что привело тебя на стену этого города, человек огня? -Верность. Верность данному слову, верность человеку, верность чести, верность доверию, верность свободе выбора.
Я свободен от кольца, от страха смерти, от лжи, добра и зла. Я здесь по доброй воле,а не по воле мести или ожесточившегося сердца. Я не мщу за смерть Дулгуминала, я защищаю Азулахор и Адунафель. Я не за и не против.
"Когда я умру, накрой мое лицо этой тканью!". Тканью цвета умирающего заката и рождающегося рассвета, цвета неба, озаренного Восточной звездой Азулгимил.
Да, я обдумал. Я думал об этом ночами, смотря на мрачные сгущающиеся тени, я смотрел на море, захлебывающееся дождями. Нет больше в моем сердце радости, осталась горькая боль утраты.
Ты готов умереть, человек моря?
Я умирал столько раз...я радовался тому,что проснулся, что вижу солнце. "кальян покури, конфетку покушай, полежи...хорошо!". Я вспоминаю те дни, что я жил вдали от всех, лишь изредка заходя в Шаддат как рай. Мой безбрежный проклятый рай.
Я потерял Азулахор и Азулгимлион из виду, моя рука посылает стрелы, разящие орков без промаха-ведь стрел так мало...
Я не замечаю боли, но небо будто бы опрокидывается надо мной и я едва не падаю с пандуса. Кто то огромный подхватывает меня,едва не на руках снимая со стены и передает в руки Арунбет. Не госпожа она сейчас, а лекарь. Быстрый, умелый и уверенный, ее движения точны и легки. Я защищал тебя, теперь ты помоги мне и я снова пойду в бой!

Я выжил в этой битве, но тебе меня хоронить.
Пламя выхватывает лицо из далекого прошлого. Длинные волосы цвета белого золота, глаза цвета пыльной листвы. То чудовище, то человек. Я сделал выбор и несу за него ответ. Пламя выхватывает сияющий венец и искрящийся золотом доспех. ОН не свободен от своей клятвы, как несвободен и я.В Дагор Дагорат мы увидимся с тобой, мой далекий предок, чье имя я ношу.


 

@темы: ТениНуменора