Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: великаявойна (список заголовков)
09:45 

Эпилог PRO ARIS ET FOCIS CERTAMEN
Я написал отчет в стилистике дневника солдата, идущего через войну и пишущего заметки где то на полях карты для того, чтобы снизить градус пафоса. Я не совру, если скажу, что еще ни одна игра мне так не заходила. Так сложилось, что я немного тоже повязан с ближним востоком и вся эта тема для меня не теория, не чужая. Часто я слышал настоящие взрывы, и в голове проносился 14 год, лежа ночью в канаве и закрывая голову лопухами я слышал выстрелы года 15. Впрочем, я никогда не забывал, что по ту сторону веры и баррикад стоят знакомые и любимые игроки,а мы не Голань отбиваем и мои триггеры только добавляли остроты ситуации,а не лишали меня остатков мозгов. Но вступление в игру..да, оно, безусловно, дало толчок в выборе стороны.
Аспролик\Зееф слишком долго был среди эллинов и римлян,а воспитание получил мягкое, терпимое и любящее, если это не касалось военного дела, поэтому шутка о 13 боге для него была не шуткой.Он никогда не забывал,что он наполовину еврей(а т.к. по матери, то вообще прям еврей), и наполовину эллин( по отцу, так что прям эллин). Отца его убили радикалы и этого он тоже не забывал, всякий раз заговаривая то с Саранчой, то с людьми Гискальского и им самим, то подозреваемыми им иудеями Сепфориса. Не забывал, когда от него требовали "решения эллинского вопроса" в Йотапат. Война оставила в нем мощный след. Аспролик не был ни радикалом, ни террористом, никогда не зиговал с эллинами. Он просто умел делать свое дело. Холодно и четко выбирая наилучшие и оптимальные варианты решения проблемы, не заботясь о этической стороне вопроса, если так можно сказать. Он верил,что жизнь с эллинами и римлянами лучше жизни в закрытой общине, что если надо разрушить город,чтобы его освободить-надо разрушить, если надо собрать эллинов в одном месте и вывести под прицелом автомата ради их выживания-надо это сделать, поесть свинины, чтобы собрать людей для освобождения Йотапат-давайте вилку. Он не прятался за спинами других, но четко говорил,когда его надо защищать(закладка мин), никогда не рисковал глупым бравадским риском и четко высчитывал свою нужность и пользу делу(лишенный автомата пошел с римлянами на оборону Сепфориса перед их выходом на Йотапат ради того, чтобы поддерживать раненых), при этом не возвращаясь за ранеными спутниками в рисковых операциях-"Они погибнут героями, спасая наши жизни". А еще он верил в личный выбор и как бы ему не было жаль Саранчю, Муравьев и Пчел, гражданских и фермеров, взявших оружие, он убивал. Убивал быстрее, чем успевал бы подумать об этом, а убив, выбрасывал рефлексию из головы, оставляя лишь голый факт для своей хроники на полях карты Галилеи. Почти всегда спокойный, если не равнодушный, с редкими вспышками озарения, когда дело касалось Йотапат и семьи, привыкший к своему ремеслу наемник, превративший это в искусство, с мрачным чувством юмора, легко говорящий о своей смерти, но скорбящий о врагах так же как и о друзьях Аспроликус Агеластос, Белый Волк Мрачный, мамин Зееф, он не был преисполнен ненависти ни к кому. Он просто защищал свою семью и свой город. Как умел.

@темы: ВеликаяВойна

23:34 

Идущие на смерть приветствуют тебя. Глава 4.

Утро было душным и неласковым, солнце палило нещадно. Я умылся с мылом из крана, выкурил сигарету и заварил чаю. Мой друг Лот к этому времени принес мне недостающую снарягу, пройдя и выйдя в спящий Йотапат беспрепятственно и незамеченным.
Пока я стоял и пил чай,поедая эллинское печенье, Павсаний пришел радостный,задорный и воодушевленный. "Бл@ть" подумал я, глядя на это и не ошибся. Некий легионер Антигон(ий) убил моего личного врага,которого мне еще с Десмой делить надо было. Гискальский был мертв. Я осознавал это, стоя посреди кухни храма, запивая печенье чаем, в полном молчании и сосредоточении. Выходило так, что моя жизнь теперь потеряла смысл, о чем я, погодя, сообщил собравшимся. Собравшиеся же меня выслушали и сказали,что дело еще не кончено, остались еще люди Гискальского и Саранча,а значит моя жизнь мне еще пригодится, война не окончена, труд не бессмысленен. С чем я и согласился, выходя на улицу и закуривая.
Через пару -тройку минут подошли весталки с легионерами и предъявили за погром евреев, нарушив мою скорбь по Гискальскому. Я слушал, но не высказывался-меня там не было,а нанять меня так и не наняли. Когда с этим разобрались, то всех позвали ко Дворцу, где уже сидел Павсаний, сообщивший, по моей просьбе, городскому управлению о моей найме. Весталки говорили о римском праве,а я с Артемис пил адреналин и курил. В какой то момент я осознал, что сейчас все будут препираться и спорить,а потому ускорил процесс, взяв на себя труд попросить распечатать законы,чтобы нам было трудно их нарушить по несознанке.(с) Объявляют о том, что надо бить ж.... Мой брат с автоматом не согласны, а я разъясняя ему, кого так называют. Несогласие снимается, а автомат воздержался. По дороге к храму сообщаю Павсанию о том, что я не иудей, но все же наполовину еврей,а поэтому стоит очень четко следить за словами и если с моим братом случится неприятность, он, Павсаний, за это ответит.
Так же, нам сообщили что не все римляне одинаково в законе и кто-то против кого-то поднял бунт. для себя я отметил,что волки-это наши старые римляне,а кабанчики-новые. И не стоит дружить с волками на глазах у кабанов. Кабанам же, пришедшим в храм вешать портрет Нерона, пообещал, что, раз уж они обещают освободить Йотапат, если их будут расстреливать волки, то обязательно впрягусь за них.
Кто то сказал,что лес и дорога заминирована. Я накинул броник и мы вчетвером выдвинулись в лес. Я должен был установить новую мину и посмотреть наличие чужих. Я решил взять с собой Десму и показать, как это делается. Наше прикрытие засело за баррикадой из покрышек,а сами мы двинулись по лесной тропе. Пока я объяснял Десме устройство мин, своим примером я показывал как надо двигаться и что искать-на стволах деревьев были неаккуратно и заметно прикреплены прыгающие мины. Одну из них я даже сфотографировал и снял видео, чтобы потом показать кому-нибудь. Так или иначе, но я отослал Десму в город, велев строго идти по той дороге, которой мы пришли, нигде не сворачивая и не срезая, установил мину как положено и мы выдвинулись обратно. Один из моих сопровождающих пренебрег правилом известной дороги и его товарищ собрал мину прямо у дороги. Жаль пацана!
Вернулись к храму,а там уже Павсаний зачитывает сми и повсему выходит,что мою сестру и эллинов заперли на втором этаже их штаба!
Я заметался, бессмысленно взбегая по лестнице на веранду и тут же спускаясь, бегая по дорожке и пытался думать. Думать не получалось. Получалось только ругаться на Павсания и просить людей. Людей он не давал. Впав в отчаяние я предъявил. Говорил я, примерно, следующее "Ты говоришь, что ты эллин, но тебе срать на эллинов, запертых в городе! ты не хочешь помочь мне, хотя говорил,что я твой соратник! А я защищал этот город и потерял человека в ту ночь штурма!" и много чего еще и Павсаний согласился отпустить со мной товарищей,а римляне, слышавшие это, назвали имена тех, кто жаждет битвы.
Так был собран смешанный отряд римлян и греков под командованием эллинизированного еврея полукровки для спасения эллинов Йотапат и помощи Цахи. Для начала, мы вдвоем с легионером, сходили на разведку . Но, поскольку он был из волков, то пошли мы кривой дорогой и лесом,а вышли прямо перед фермером с калашом, из которого я вытянул всю нужную информацию, закрывая собой спину римлянина и нещадно потея от ситуации и переговоров с человеком в трудной жизненной ситуации. В лесу стреляли. Поэтому мы решили идти заминированной дорогой, но зато быстрой и не проходящей рядом с римским лагерем. Быстро принимаем решение идти на Йотапат вдесятером по заминированной дороге, я иду первым и сразу же обнаруживаю сюрприз-моя мина, через которую мы успешно перешагнули 3 минуты назад, активирована! Кто-то шел следом! Шли мы осторожно, ожидая засады, но беспрепятственно дошли до пригорода и из кустов наблюдали за штабом. В итоге приняли решение на вход мимо белого здания с крыльцом, я выдвигаюсь первым и натыкаюсь на фермера с калашом. И снова разговор, тянущийся бесконечно. Только в этот раз у меня за спиной вырастает уже отряд с 10 человек, занимая позиции по полукругу. Я жду очереди в упор в меня и , как только он дергается, чтоб пристрелить меня я первым выпускаю очередь,а несколько римлян меня поддерживает огнем. Я осмотрел его оружие-автомат был на предохранителе.Этот несчастный едва ли умел обращаться с автоматом. Наверное это была самая несчастная жертва войны.
Вошли в город, прощемившись между деревом и краем завалов по одному, по окраине пробежали в мой дом и, на всякий случай, проверили его. Возле дома встретили двух эллинов, наотрез отказавшихся уходить. Если бы я не держал в руках автомат, то разбил бы себе лицо фейспалмом. Возникает желание собрать всех эллинов в кучу, окружить и вывести под угрозой расстрела. НЕНАВИЖУ!
Заняли второй дом, попутно теряя часть людей.
И начался колизей!
Мы обстреливали первый этаж, первый этаж стрелял по нам, мы орали что есть сил "Цахи! Поддержка!", друг Павсания, ультранационалист эллинист кричал "Цахи, клянусь богами, что не выстрелю в вас!", а я выбежал к балкону и начал показывать жестами что мы поддержка и надо ударить разом по первому этажу. В окне второго этажа разводили руками. План эвакуации эллинов провалился, но в душе горел огонь битвы-мы выбивали врага, уменьшая его численность! И если нам суждено остаться здесь, то мы останемся центурией героев. Сердце мое плакало о моем бедном разбитом городе, о его садах и фонтанах, площадях, храмах и синагогах, но глаза мои были сухи,а в мыслях привычный подсчет потерь противника и нас, постоянный прогон плана и дальнейшие действия. Мой автомат отказал и нас осталось четверо. Нас было четверо эллинов и я принял командование на себя. У нас было 2 автомата, 1 пистолет и 4 гранаты и полностью готовая к установке растяжка. Я понимал,что мне надо выводить людей, иначе я похороню их здесь, но в город вошли весталки. По крайней мере мы так подумали. И я вышел и был опознан и приговорен к смерти. Но хитрый Гермес вложил мне слова,а названный брат Автолик, его сын, самый ловкий из разбойников и воров, незаметно сломал оружие тем, кто назвался служанками весталок. так я узнаю,что легион убил весталок и поднял бунт. Теперь эти женщины хотят мстить, и пришли, видимо, к иудеям за подмогой в убийстве римлян. Я даю им клятву,что буду убивать римлян и прошу разрешения вывести из города дорогого человека, с чем и удаляюсь в дом.
Проношусь по этажам, понимая,что мы не можем выйти так, как вошли и нахожу незаколоченное окно на первом этаже, ведущее сразу же в густые заросли, усыпанные осколками стекла и мусором.Прыгаем! Ведущий и замыкающий с автоматами, в середине Десма, за ней я с гранатами. Распоряжаюсь бежать тем же путем, каким пришли. Первый пошел, второй...все нормально. Я выбегаю из укрытия и перебегаю дорогу и слышу как открывается огонь по нам. Командую бежать, но кого то из сопровождающих Десмы задели.Не возвращаюсь. В Сипфорис вернулось трое из 10.
В Сипфорисе легионы, новая власть и я даю присягу. В это же время на город нападают со стороны реки и ворот к храму Диониса. У меня нет оружия, но движусь я со всеми, чтобы посмотреть, кто же напал. Но ничего не вижу. Легионы римлян и греки уходят на Йотапат,а я остаюсь без оружия, но меня выручают мои новообретенные товарищи, одолжив калаш и дав патроны. Забиваю 2 рожка и догоняю армию на полдороги к Йотапат, где меня, почти традиционно, не застреливают свои же. Еще раз представляюсь, назвав себя Аспроликусом Аскелатусом из Йотапат и встраиваюсь в армию, обеспечивая огневой поддержкой штурмующих из любых доступных мне укрытий. При штурме до конца держу окна второго этажа , расположившись сначала в яме от подвала,а потом в яме у кустов напротив штаба до полной зачистки штаба. Дым застилает окна, стелится вдоль улицы, окутывая деревья и дома, люди выходят из захваченного здания и направляются к столу, оставшемуся после благотворительного обеда, берут еду и питье. Подхожу и я. не как нуждающийся,а как тот, кто считает себя освободителем этого города. В моем сердце по прежнему нет ненависти, но нет и сострадания к Цахи. Они сами выбрали свою судьбу, возгордившись, пренебрегли помощью, стреляли в тех, кто пришел помочь и погибли. Успокаиваюсь, когда узнаю,что сестры там нет и продолжаю есть. Матушка говорит,что убили Лавана. Ожесточаюсь на Павсания,а мой друг Лот хватает автомат, но спутник Павсания убивает его ударом в сердце. Оттаскиваю тело Лота, размышляя о нелепости поступка и принимаю решение помириться с Павсанием, что мы тут же и делаем. Выдвигаюсь вместе с легионами вглубь города, успешно зачищаю дома в составе третьего отряда. Но из-за усталости становлюсь невнимателен и некто целится мне в голову со второго этажа. Вспышка боли, мой новый друг легионер Вергилий закрывает меня собой и выстрел приходится ему в голову. Залитый своей и его кровью выхожу из боя,с мертвым товарищем на руках.
Город чист, омывшись кровью, слезами и потом. Гражданские, не державшие в руках оружие могут снова писать свои стихи, выращивать морковь, ужинать на терассах новоотстроенного города. Я не прошу благодарности, я знаю.что не получу ее. Возможно, получу проклятья в спину и не более. Ухожу в Сепфорис. Прости мой Йотапат. Не для меня будут цвести твои сады и петь фонтаны.
Конец.

@темы: ВеликаяВойна

09:55 

Лежа с Артемис на крыше электростанции, держим подходы и болтаем с ней ниочем. Очень рад встрече со старым товарищем, поэтому безболезненно пропускаю собрание в храме Диониса и ни о чем не жалею. Узнаю от нее,что Павсаний и его люди радикальные четкие парни, взявшие в руки оружие и она во многом с ними не согласна, но они полезны городу.
Я сидел на крыльце храма, пил вино и заряжал автомат, наслаждаясь мгновениями тишины и теплым солнцем.лениво рассматривая постройки, дорогу, лес и забор я, как со мной это и бывает, внезапно осознал,что вдоль забора может быть тайная тропа. Я уже неоднократно видел, как из лагеря беженцев выходили люди в сторону кустов и исчезали. Через 5 минут у меня уже была пустая баклашка. Сняв броник и автомат, я накидал нитку, гранату и инструменты в сбросник и пошел вдоль забора.Не то, чтобы я объявил войну всему миру, но по городу ходили люди, на глаза которых я бы предпочел не попадаться и они откуда то приходят. Вооруженные. Пройдя вдоль забора я обнаружил примятую растительность-тут ходят люди! Недотропа вела в обход римского лагеря, уходя вглубь леса. Я достал сигарету и закурил. В голове сам собой сложился план,к реализации которого я и приступил. Найдя подходящее дерево я подготовил гранату и зажал ее между плотно растущими друг к другу ветками и протянул растяжку. Теперь, идущий этой тропинкой неизбежно найдет мой подарочек. Надо еще с римлянами переговорить, чтобы заминировать лес напротив них-там дохрена троп. Довольный собой я выдвигаюсь к реке с желанием проверить не заминирована ли дорога и стратегические кусты вдоль нее и, по возможности, ополоснуться. Через 2 минуты раздается взрыв оттуда, где я поставил ловушку. Испугавшись,что подорвал римлян или же сюда идут вооруженные люди я бегу через кусты, надеясь,что они все-таки не заминированы, вбегаю в открытые ворота и скрываюсь внутри храма, где на кухне изображаю мирную жизнь-завариваю чай в остывшей воде из котелка, чтобы недоуменно выйти на крыльцо и таращить глаза со всеми, показательно офигевая от творящегося беспредела.
И вновь потянулось время, наполненное разговорами и лишними и ненужными мыслями, поэтому сначала иду к римлянам давать наводки на Братьев Иудеев и Саранчу, а потом иду в лес снимать чужие мины. Думаю о Гискальском. Вообще, он кажется мне нормальным мужиком и я жалею,что он выбрал мой город. Жаль Братьев Иудеев и Саранчу, потому что я не умею останавливаться,а они приятные люди. Просто я с ними не согласен и люблю маму и сестер.
Осознавая, что один я не могу сделать ничего, снова прошу у Павсания людей или ресурс, но все упирается в Цахи, которые морщили эллинов у ворот. Начинаю кипеть, безобразно ругаюсь, курю и ухожу в храм поискать пожрать, потому что все,что я ел,это небольшой кусок мяса на ужин и 100 грам творога утром.Без обеда накануне. Но уйти на кухню не успеваю, потому как вижу с крыльца как в ворота входят вооруженные люди. Напрягаюсь, но они называют себя греками. Слушаю как они орут на людей Павсания, получаю удовольствие и курю. Суть претензий у нас схожая, поэтому, когда они зовут в рейд смелых эллинов, желающих стать героями, я соглашаюсь. Но героем становиться не хочу, поэтому задерживаю группу и надеваю броник. С нами идет Десма. Я против, но не препятствую ей в осуществлении ее планов. Почему-то кажется,что может что-то получиться.
Не дойдя даже до перекрестка дорог попадаем в засаду, завязывается интересный бой с применением гранат. Радуюсь,что очистил эти кусты час или полтора назад. Кувыркаюсь по кустам и крапиве от летящих гранат и выстрелов-хрен вы меня просто так грохните! Но волнуюсь,что останусь один и выходить придется лесными тропами, но в итоге, отбиваемся,хоть и с потерями. Возобновляем марш, в котором я становлюсь впереди, чтобы своим лицом и добрым именем решать вероятные конфликты с иудеями. Мое доброе слово+ автоматы эллинов проложат нам дорогу в Йотапат!
По пути встречаем Цахи и избегаем конфликта на дороге. Моя репутация мутного поца укрепляется. Ну и черт с ней! Главное сделать дело. беспрепятственно доходим до города, где на главной площади сидят эллины и занимаются эскапизмом и благотворительным обедом одновременно.Десмы с нами нет. Отмечаю этот факт и тут же забываю-надо думать о деле! Командир переводит ко мне двух своих друзей и мы идем искать дом Гискальского, но приходим к дому Саранчи, быстро обыскиваем его и снова идем искать. Находим быстро и ввязываемся в бой. Я снова в крапиве, стреляю с калаша так, будто в руках снайперская винтовка-надо это прекращать! Наша атака захлебывается,в меня летит граната и я откатываюсь через дорогу, продолжая стрелять. Но херачат со второго этажа из бойниц, бросают гранаты и исход боя мне совершенно очевиден, но я продолжаю сопротивляться. Убивают первого приставленного ко мне товарища,а я бегу за угол дома, где на осколки битого стекла и бетона падает и второй. Погибли все и я остался совершенно один,а потому бегу в свой дом, там быстро собираю важные мне вещи и записи, наскоро упихивая в рюкзак, меняю насквозь мокрую футболку на чистую и снова надеваю мокрую куртку и жаркий раскаленный броник и бегу к площади. Там мама и я думаю,что могу уделить немного времени, пока Братья приходят в себя. Возвращаются Цахи и сразу же на дороге показываются бойцы Гискальского, незамедлительно задерживая меня. Никогда еще казнь не была так явно близка. Цахи мгновенно открещиваются от меня, Нормальные молча наблюдают. Рассказываю историю как встретил греков и как они жестоко меня обманули, прося привести к кому то, чтобы поговорить. мама стоить рядом со мной. Она, и только она! Остальным просто наплевать на то,что я делал. Ожесточаюсь и проклинаю в мыслях стоиков. Стоя на коленях говорю ОченьВажныеСлова, от чего меня трясет и я хочу схватить автомат и перестрелять тут всех находящихся, но выдыхаю, стиснув зубы. Я должен быть еще жестче и сильнее,а гражданские... Кто не носит оружия-тот не ценит своей жизни! А кто не ценит своей,то и чужой жизни ценить не может. Или просто сумасшедшие и блаженные, что с них взять? Приходит сестра и мы втроем обнимаемся, понимая,что это может быть наша последняя встреча. Я окончательно ухожу к эллинам.Я обнимал мать и сестру,а на деле хотел бросить все, выбросить автомат в реку и сказать, что я остаюсь! Что никуда не уйду от них больше никогда! Но я подарил свою зажигалку матери, обнял сестру и ушел из города.Аспролик Агеластус.
Возвращаюсь в Сепфорис, где люди веселы, дома целы и у всех есть питье и еда,а на улицах не стреляют. В храме оккупирую дальнюю маленькую комнату и складываю там амуницию, снимаю броник, куртку, шемах, обнимаю Десму, рассказывая, как выжил один из всех и потерял лишь двух греческих сопровождающих и никого из своих приближенных и иду умываться под краном. Это новая жизнь и в нее стоит входить чистым.
Мобильный по прежнему разряжен и мне негде его зарядить. Эллины собираются на какой то ужин с песнями и плясками и зовут туда меня, но я так вымотан и подавлен,хоть и не подаю вида, что не хочу никуда идти. К тому же дурное предчувствие меня редко обманывает и я говорю о нем Десме, но она вольна идти куда угодно. Сам же я иду с Артемис в штаб пить чай и отдыхать в тишине и за рассказом о нашем неудавшемся рейде. В штабе тихо и уютно, я ставлю мобильный на зарядку, закипает чайник и мы сидим и общаемся так, будто бы не было нескольких лет неведения друг о друге. Гаснет свет и мы слышим автоматную очередь. Секунда и вот мы уже бежим на место действтия. Участники ужина расстреляны. Я слушаю, наблюдаю, но не принимаю участия ни в чем.Я никто в этом городе,а потому не собираюсь ни прижимать местных евреев, ни бегать искать склады оружия.
Осматриваю место преступления и ем ужин мертвецов-им он уже не нужен,а некошерное мясо само себя не съест.Потом мы сидим с десмой на скамейке под звездами и нам не надо никаких слов. Я не буду ни на чем настаивать, пусть так и будет.Это мое решение. Курю, на одном колене лежит автомат,а второе положила голову лежащая на скамейке Десма. Посмотри на эти звезды, ведь это единственное,что у нас есть кроме нас самих. Мы изгнанники с тобой. Я предатель и, возможно, военный преступник, но сейчас мне это не важно. Осталось 15 минут до выхода в лес.
В храме говорят,что минеры уже вышли и я бегу их догонять. Догоняю римлян и жду с ними ради собственной же безопасности, далее ко мне присоединяются мои спутники и мы разделяемся с легионерами, пропуская их на 3 минуты вперед. В темноте ищем подходящее дерево,чтобы прямо заминировать дорогу в качестве сигнализации,а я прикидываю местоположение моих гранат на деревьях-ведь мин у меня не было! Ночную темноту леса разрезают вспышки света, крик, выстрелы и взрывы в том момент, когда я уже примотал мину к дерево, но не успел ее взвести. Бросая все мы мчимся в безопасные кусты, где лежим минут 10, ожидая подступающих к городу, но решаем, что это была засада все в том же месте,что и днем. мысленно жалею римлян и делаю очень хороший заклад-хрен обнаружишь даже смотря в упор.
По возвращении в город сижу возле штаба с Артемис и еще людьми, курим и пьем вино. Такими нас застает неожиданный терракт в самом городе-подорвался смертник. Пока суть да дело, решали что и как, я успел раздобыть масла,и решил,что пора бы уже и домой идти и отнести масло матери, но порадоваться не успел. Атака на электростанцию. Это была ласточка изнурительного ночного штурма, где мы вчетвером ,а иногда вдвоем держали ворота со стороны реки, укрываясь в доме и отражая атаку за атакой, поливая ночной лес дождем выстрелов,а нас забрасывали гранатами. Штурм, при котором диверсанту удалось открыть ворота, но мы выскочил под прикрывающим огнем моих товарищей и смог закрыть ворота, потеряв самого героического своего товарища Мариуса Спартакского, ценой своей жизни закрывшего ворота. Когда ему под ноги упала граната он не бросил замок и створки,а использовал последние 2 секунды своей жизни на то, чтобы удержать тяжелые кованные двери и защелкнуть замок. Вечная слава Мариусу Спартакскому! Мы слышали как бой рвет на части римский лагерь, как мерно и четко работает их пулемет, я слышал срабатывающие ловушки в лесу. Иногда нам казалось, что бой вдется уже в городе, иногда казалось,что все кончено. Я сидел в сдании, укрываясь в тени и слушал лес. Мои товарищи молчали,а я слышал только треск сигареты и так длилась минута за минутой, пока я не услышал тяжелые шаги в лесу,а к воротам не подошел новый легион Рима.
Светало. Я шел по опустевшему после штурма городу, ветер холодил тело через футболку, вымокшую под ныне снятым бронежилетом. Докуривая последнюю сигарету из пачки я думал о том, что теперь, как бы я ни хотел вернуться, после этого штурма, дороги назад мне уже нет. Теперь я эллин,а не иудей. Докурив сигарету, бессмысленно таращась в светлеющее небо, я пошел умываться и лег спать без мыслей, идей и желаний.
Продолжение следует.

@темы: ВеликаяВойна

20:19 

Сапер ошибается только один раз. Глава 2

Я встал рано. Очень рано, мать и Десма еще спали,а у меня футболка прилипла к спине и груди от пота. Вылез из спальника, взял воды и ополоснулся, прочитал в сми о теракте накануне и сел курить. В голове роились мысли, качаясь на маховике от паники до неистового веселья. Если их не угомонить, то все будет крайне плохо. Надо было привести себя в норму, и быстро. Лучше всего до того, как в кухню выйдет мать и я стал думать о простых и понятных мне вещах:надо укрепить дом, починить дверь, добыть продуктов и масла, разложить по дому нычки. Простые и понятные действия всегда приводят голову в порядок, подчиняя мечущиеся мысли ритму обыденных действий. Когда я закончил большую часть дел как раз вышла мать. Я поделил пачку творога и фрукты, позавтракал, выпил кофе(совсем мало осталось,жаль), почистил одежду и берцы, привел в порядок амуницию и вдруг вспомнил, что у меня есть нашивка с изображением смерти и подписью "не убоюсь зла" на латыни, пришитая к бронику. Матушка быстро перешивает мне ее на рукав куртки, я беру верный калаш, накидываю куртку и броник, записываю с карты координаты старых ферм и ухожу на добычу, планируя вернуться к полудню и прочитать ОченьВажныеСлова на площади. Однако, удача мне не сопутствовала. Пробираясь по осколкам, горам мусора, копаясь к земле обломком доски, провалившись в яму я выбрался на улицу меж домов с ничем. И тут же был замечен незнакомыми мне иудеями. Иудеи проводили меня пить чай, были гостеприимны, впрочем, как и я, не расставаясь с оружием. По разговору я понял,что те вчерашние двое приходили от них. "Саранча". Я крепко запомнил это название. Уходя от них, я размышляю над тем, как хорошие люди начинают совершать плохие поступки под давлением идеологии и собственных логических ошибок и рассуждений. Мне становится очень жаль и город, и мирных жителей, и этих боевиков. С этими мыслями я выхожу к термам, которые пытается привести в порядок мать. И снова рутинные, простые действия прерывают ненужные и пустые размышления. Где то на краю сознания сидит мысль о том, что я должен был выйти на площадь, но помощь матери для меня первостепенней любых слов. Наконец, когда почти все закончено, приходит Десма. Она одета в мои эллинские вещи и они ей идут. Я отвожу ее в сторону и даю в руки автомат. Я хочу чтобы она научилась с ним обращаться, чтоб у нее был шанс выжить.

Я стою у дома Олимпиады, пью вино и ем дыню, ожидая когда придет толпа. Я не собираюсь вмешиваться, если опасность не будет угрожать матери, сестре или Десме, но я хочу посмотреть, на что способны и на что готовы Цахи и Саранча. Угрозы, и какая то ужасающая ерунда из уст Олимпиады. Я поражен настолько, что мне кажется,что кто-то из нас двоих с ней бредит.Вхожу в дом и тут же начинается стрельба. Десма рвется на улицу, защищать обреченных? Что ты сделаешь против боевиков?! Держу ее и отпускаю лишь тогда, когда все уже кончено, уговариваю идти в Сипфорис, так-как знаю,что там живет ее брат. Моя цель предельно проста: ее брат увидит, что я вывел его сестру из города, где угрожают жизни эллинов и, возможно, даст мне людей, пока Саранча или Гискальский(а вообще обе группировки) не разрослись, не обосновались.Идя по лесу думаю о том, что мирные жители мне сейчас только мешают в любом раскладе. Дай им оружие в руки и они станут пушечным мясом, бесславно сложившимся под первой же атакой группы из 4 человек, оставь их как есть и эти эскаписты будут ходить под пулями так, будто нет никакой войны и плевать они хотели сколько своих друзей я потеряю в попытке спасти их стоические задницы.А еще я понял, что Саранча и люди Гискальского-не одно и тоже,а таки две большие разницы.
Мы вошли в Сипфорис, пробираясь по лесным тропам, припадая к земле и пролезая над и под поваленными деревьями, выйдя на тропу только у римского лагеря-безопасного для нас места. Неспешно идем и осматриваемся, я замечаю Руфь из Саранчи, опознав ее по одежде и головному убору. Удивляюсь оружию и тому,как она прошла в город, но делаю вид, что рад ее видеть. На самом деле это плохо. Гораздо хуже, чем если бы я прошел незамеченным. Находим брата Десмы. он кто-то вроде главы местного ополчения. Сразу же рассказываю ему ситуацию в Йотапат и замечаю, что в город пришла мать. Она знакомит меня с местным врачом, бывшим легионером и моим братом. Удивлен, но рад встрече.
Ухожу с Павсанием и еще одним бойцом на точку за воротами и нахожу ее бесполезной т.к. терористы в городе, но ходят явно не здесь. Снимаем пост.
В это время в городе происходит покушение, в т ом числе и на Десму. Это азставляет меня отключить все лишние размышления и противречия,в том числе и о том, кто же я-эллин или иудей? Если надо, я буду эллином, если надо-иудеем. Все, что угодно, чтобы освободить Йотапат от радикалов, сохранить семью и, по возможности, гражданских. Громко заявляю Павсанию о том, что я эллин, называюсь вторым именем Аспролик и эллины Йотапат подвергаются опасности, прошу дать людей, но получаю отказ.
Продолжение следует

@темы: ВеликаяВойна

22:46 

Великая Война

Придет беленький волчок. Глава 1.
Моя история началась раньше, чем родился я сам. Моя история это история двух народов, веры и безверия, славы и боли. Моя история о великой войне и о жизни.
Но, пожалуй. начну с того, что представлюсь. Мой отец эллин назвал меня Аспролик, а мать иудейка Зееф. Оба эти имени означают Волк. Родители никогда не принуждали меня к традициям и вере,а потому Яхве был для меня богом. Одним из остальных и равным остальным богам. Марс накинул мне на плечи свой алый плащ и вложил в руки автомат, Гермес подарил талант смешивать взрывчатку, находить разумные пути и получать от всего пользу, а Яхве даровал мне любовь к своей семье.
Я вернулся в цветущую Иотапату после 7 лет контрактов не так давно и сразу же попал под обстрел. Я принес войну с собой, кровь и пыль поля боя на своих ботинках, гранаты в рюкзаке, мешок патронов, карточку римского гражданина в кармане бронежилета и деньги, которые теперь были пустыми цифрами в руинах города, лишенного банков, магазинов, ресторанов и всего, что можно было бы купить на эти деньги. Я вытащил Десму из под завалов ее родного города и,хоть и не припомню, чтоб мы знали друг друга раньше, принес ее в свой дом и назвал сестрой.

Я стоял на границе Сипфориса или Ципори. Ципори -это значит Птичка. Окруженный холмами и пастбищами, в нем бьет чистейший источник,а сады полны тяжелых грозьдев винограда, цветов и деревьев. Жители этого города живут в уютных красивых домах, отдыхая и принимая пищу на верандах. Только что я проводил своего друга на Дионисию и теперь возвращался домой, в мой бедный разрушеный город, но небольшая проблема была лишь в том, что я забыл свои документы и не мог взять автомат (арендую автомат и забыл взять паспорт). Ничего не оставалось, как позвонить Десме, чтобы она принесла хоть какие то документы. Она принесла свои и я, полный благодарности к ней, перекинул свой калаш поудобнее и мы выдвинулись...до римского лагеря, где нас тут же повязали. Допрос был, в общем то, недолгий и ненапряжный для меня(чего не скажешь о римлянах, которые почему-то очень нервничали. не помню их такими, когда работал у них снайпером) и мы снова выдвинулись в Йотапату. Пройдя по дороге не более пятидесяти метров, мы были остановлены неизвестными, притаившимися в кустах. После короткого расспроса в нас была выпущена автоматная очередь и наши верные спутники погибли. Меня закрыл мой друг Иннокентий Афинский и погиб на месте. В недоумении и скорби я добрался до дома, где меня ждали мать и, внезапно, сестра. Поужинали, поговорили на важные темы и я попросил, чтобы сестра представила меня Цахи для того, чтобы они меня уже запомнили и не пытались пристрелить, принимая за чужака.
Вернулся домой я один и принялся допива ть недопитый чай и думать перебрать калаш. Мама и Десма рядом, на кухне, но как то неожиданно в дверях возникают двое. Я бы мог их пристрелить на месте, воспользоваться столом как укрытием, оттеснить в коридор и бросить гранату, но мама и Десма... поэтому я остался сидеть, спокойный и уверенный, стараясь не предъявлять за вторжение. В конце концов это дом моей матери.Разговор у нас выходит интересный и содержательный, по результату которого я должен выйти на площадь и сказать ОченьВажныеСлова. Которых не знаю. Ожесточаюсь сердцем, а мать пишет на стене мне шпаргалку, чтобы я учил. Ну и для имиджа полезно такое на стене иметь.
Сидя на краю стены, которая когда то была выходом на балкон, болтая ногами на высоте второго этажа, я смотрю на звездное небо и курю. Я маленький красный огонек от моей сигареты, которую может потушить капля дождя, приносимого ураганом этой вечной войны. Я просто тень меж двух миров, меж двух народов и религий. Кто же я? Эллин или иудей? Докуриваю, умываюсь и ложусь спать.
Продолжение следует.

@темы: ВеликаяВойна, Игрища

AmadeusStar

главная