• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:06 

Это была игра На закате. А это был я. И мои друзья. И моя жизнь.
Мое имя Гимильхин Гимилзорхиль, сын Гимильзора. Или Эльборон, присягнувший Анариону. Еще недавно я был мелькорианцем. Да, я богат, да, я сын ректора Академии, мне можно практически все, что я захочу. Но мне было мало! Мне было тесно даже в столице, меня тошнило от вони костров и трясло от отвращения к трусливым и лживым лицам "верных королю". Мне предстояло идти с Армадой.
Был зелен плющ, и вился хмель,
Лилась листвы полночной тень,
Кружилась звёздная метель
В тиши полян, в сплетеньи трав.

Выписка из личного дела :

Я встретил Азармагана в столице и эта встреча была как глоток свежего воздуха. Тогда все встало на свои места. Может быть, впервые в жизни я чувствовал себя живым, я чувствовал, что нужен этому миру, я слышал себя и мир. Я хватал знания, я жаждал правды и я ее получал.
Я был готов действовать. "Вы-трусливые как мыши! Такие же как и верные королю. Презираете советника,а сами строчите анонимки. Очень смело назвать Черную Стражу заглаза, на бумажке! Попробуй орать им это в лицо!"
Но Азармаган всегда меня...не то чтобы осаждал. Он просил не делать рисковых поступков, не бросать тень на себя больше возможного.

Укрывшись в сумрачную сень
Безмолвно дремлющих дубрав.
Шёл Берен от холодных гор,
Исполнен скорби, одинок,
Он устремлял печальный взор,
Во тьму, ища угасший день.
Выписка из личного дела:

-Давайте устроим показуху, как вы это любите.
Большего я сказать и не мог, большего было и не надо. Как раз вовремя сказал, Комиссия с Черной стражей пришла. И, кажется, тут я снова буду в шоколаде. Стражей Бэт возглавляет. Бэтузагар, конечно. Улыбаюсь и салютую ему. Потом в коридоре мы с ним здороваемся по-нормальному.

И был конкурс чудовищных стихов. Меня физически тошнило от лиц комиссии, преподавателей, от студентов, желающих как можно слаще спеть похвалу грязи. Азармаган снова был глотком свежего воздуха. Я не боялся аплодировать первым и дать пример другим. ПУСТЬ ВИДЯТ! Пусть подавятся своей злостью! В твоем стихе нет ни единого запрещенного слова! Видел бы ты их вытянутые рожи!

Его укрыл лесной чертог,
И вспыхнул золотой узор
Цветов, пронзающих поток
Волос летящих Лютиэн.
Он поспешил на этот свет,
Плывущий меж густой листвы,
Он звал, но слышался в ответ
Лишь шорох в бездне тишины.

А вот отцу все хуже, лечиться он не хочет.

Утро. Серое и неприветливое, с моросящим дождем. Нас трое, мы стоим на плацу в ожидании черной стражи пока вся академия спит. Меня привычно бьет мелкая дрожь и накатывает слабость. Я, конечно, солдат, но...иногда я начинаю сомневаться в своих силах. Комиссия смотрит на нас и уходит. Мы возвращаемся в комнату.
У комиссии в башне комфортные условия жизни. Красивая комната, натоплено, стоит вино и фрукты. Бэтузагар неожиданно при исполнении в разговоре со мной,я это понимаю. "Ищи! Действуй быстрее!" и я покорно бегу, перебирая в голове тех, кого можно принести в жертву и осекаюсь, видя Азармагана, читающего после лекции пояснения студенту, запинаюсь о собственный плащ, останавливаюсь. "Что бы ты сделал, если бы знал, что есть гарантированное лекарство от болезни..." Разговор продолжается в комнате. Ведь понятно, что я в шаге от госизмены. если я откажусь приносить жертву, то буду объявлен преступником. И я готов к этому. А он говорит о том, что мы должны зажечь светоч. "Если арестуют меня,то это должен будешь сделать ты" и нет сейчас никого ближе, чем мой новообретенный брат.
"человек подойдет к тебе сам". Я обогнал свое задание, я сам вычислил нужного человека, но он все не идет.. Не узнает меня? Не верит? Чтож, я сам покажусь ему... А когда его хватает стража, то понимаю,что в любом случае я буду действовать сам! Но все же делюсь с Азармаганом частью этого задания.

И на соцветиях травы
Дрожал под ветром светлый след
На бликах тёмной синевы,
В лучах бледнеющей луны.
При свете утренней звезды

Отец пишет завещание,а меня почти сразу уводит стража. Уже не в верхние комнаты,а в подвал. Тут разложены инструменты для пыток,а я держусь вольно, нагло и как-то даже по-свойски. Мне нечего боятся смерти! Бари инспектресса показывает кольцо. Да, то самое кольцо, которое я должен был отправить Анариону. Я понимаю это,хоть и вижу его впервые! Простой разговор с привкусом допроса и под требования Бара Цензора меня отпускают попрощаться с отцом.
-Я обещаю тебе, отец, что скоро все это безумие окончится! Я положу этому конец! и слышу нежный шепот моря "Скоро все это закончится" и прохладное касание нежного ветра.

Он снова шёл и снова звал;
В ответ лишь шорох темноты,
Ручьёв подземных свет и плач.
Но хмель поник и терн увял,
Безмолвно умерли цветы,
И землю медленно объял
Сухой листвы шуршащий плащ.

Выписка из уголовного дела:

Дополнение к Личному делу: Гимильхин Гимилзорхиль, предположительно авалтири. Особо опасен. Прошел военную службу. Мастерски обращается с оружием. При задержании быть бдительными, численностью не менее 4 стражей.

Бери инспектресса смотрит на меня так близко, ее рука давит мне на плечо, сжимая почти до боли. В ее прозрачных голубых глазах плещется безумие и ярость,а где то на дне зрачков горит огонь. Что она видит в моем взгляде? Жалость, смелость и непреклонность, долю презрения? Она-несчастный заблудший человек, ставший частью машины и потерявший себя. Но мне все равно страшно. Я боюсь, что не избегу пыток,хотя уже знаю, что это будет так. Я боюсь боли, я боюсь сломаться. Меня трясет, но голос у меня ровный и спокойный, слегка насмешливый.
Когда мои руки привязывают я остаюсь спокоен, пока не слышу голос Бэтузагара, накинувшего мне на голову мой собственный плащ "Ты ведь фехтовальщик, Гимильхин...больше им не будешь!" и хруст собственных костей. Боли почти что нет, просто зашлось сердце и голова наполнилась темными образами. Я кричу, что все расскажу о кольце, я все знаю. И я сознаюсь, что отец дал взятку этим кольцом. Но этого мало! И новая пытка, которую я терплю, срывая голос в крике, и еще одна. Имена сообщников, кто мой друг Азармаган. Нет, я ничего им не скажу-хватит им правды о кольце! И глухая темнота накрывает меня. Через глухие удары сердца в ушах я слышу голос Азармагана. Они привели его лечить меня!? Что за жестокость! Я готов хрипеть,чтобы он бежал, чтобы бросил все. но не могу. Я так не хочу оставаться тут один. я так не хочу продолжения боли! Я хочу жить! До слез! До мольбы!
И мой добрый друг дает мне питье. Я все понимаю. принимая эту лекарство из его рук. "Скоро ты перестанешь все чувствовать. Боли больше не будет" и я допиваю все до последнего глотка. А он ведь просит за меня, просит забрать меня. Я готов схватить его за руки и умолять не оставлять меня тут, но молчу. Иначе ведь не оставит-сам тут останется! "Пора здесь зажечь..." Это последний мой взгляд на брата, больше я его не увижу.

Пытка утоплением, снятие кожи...все это как во сне, как не со мной. Боль такая далекая и глухая, ее почти нет. Спасибо, брат. Я бы не выдержал больше...
-На алтарь его!
Чтобы я ни сказал, я знал,что не выйду отсюда. И я молчал. Я молчал бы в любом случае. Молчал, прикрывая своих и чужих, молчал о Верных и умоляя о пощаде, захлебываясь криком и слезами. А теперь: Смотри - в небе море звёзд,Ты найди средь них имя своё.В мирах, где нет времени,Верят славе имён наших.Знай, смерти нет.Есть черта, за которой итог,Твоих странствий на земле,Каждый миг, каждый шаг.Дорога в вечность.

Я шел дорогой людей. Я слышал голоса стихий и далеких предков. Передо мной дорога эпох и жизней,это мое новое, бесконечное путешествие.

Шёл Берен через мёртвый лес,

В тоске бродил среди холмов,

Его манил полёт небес

И дальний отблеск зимних грёз.

В случайном танце облаков

Он видел облик, что исчез,

В извивах пляшущих ветров

Он видел шёлк её волос.

Она предстала перед ним

В наряде солнечных огней,

Под небом нежно-голубым

В цветах оттаявшей земли;

Так пробуждается ручей,

Дотоле холодом томим,

Так льётся чище и нежней

Мотив, что птицы принесли.

Она пришла - и в тот же миг

Исчезла вновь но он воззвал:

-Тинувиэль! - И скорбный крик

Звучал в лесах и облаках.

И светлый рок на землю пал,

И светлый рок её настиг,

И нежный свет её мерцал,

Дрожа у Берена в руках.

Он заглянул в её глаза -

В них отражался путь светил,

В них билась вешняя гроза,

И в этот час, и в этот день

Несла рожденье новых сил

Её бессмертная краса.

Свершилось то, что рок сулил

Для Берена и Лютиэн.

В глуши лесов, где гаснет взор,

В холодном царстве серых скал,

В извивах чёрных рудных нор

Их стерегли моря разлук.

Но миг свиданья вновь настал,

Как рок сулил, и с этих пор

На том пути, что их призвал,

Они не разнимали рук.

@темы: ТениНуменора

16:39 

На закате




В краю переменчивых лун,
Где торг звал молитву сестрой,
Гнали и знали, что по кругу,
Шумный и многоликий строй.

И каждый желающий мог
Прервать тот бессмысленный бег,
Дальше идти иной дорогой.
Вечность потом рассудит всех.

Искать сквозь затмения,
Тот заветный священный огонь.
В мирах, где нет времени,
Верят славе имён наших.
Знай, смерти нет.
Есть черта, за которой итог
Твоих странствий на земле,
Каждый миг, каждый шаг,
Дорога в вечность.

Чьи волны приносят тоску?
Чья воля лишает судьбы?
В косах седых веков осталась
Тайна, что позабыли мы.
Сгорит в позолоте рассвет
Во славу рождения дня,
Раны от рук сынов заблудших
Солнцу не первый раз прощать.

Смотри - в небе море звёзд
Ты найди средь них имя своё.
В мирах, где нет времени,
Верят славе имён наших.
Знай, смерти нет.
Есть черта, за которой итог
Твоих странствий на земле,
Каждый миг, каждый шаг.
Дорога в вечность.

@темы: ТениНуменора

00:31 

Гимильхин сидел на качелях, о балдахин которых стучал нудный осенний дождь. Нуменорец отталкивался от земли ногами и явно наслаждался тем, что делал. А делал он вот что: разложив вокруг себя небольшие клочки бумаги, подушку, книгу и тетрадь, поставив на землю кубок и закрыв глаза он творил.
"Урожай ячменя в этом году был плохой"- вспоминал он жалобы крестьян на рынке. "Будет мало пива!"
Подложив под лист бумаги тетрадь, Гимильхин быстро писал грубые буквы, сильно нажимая на перо.
Что там еще?-думал он и тут же новая мысль приходила ему в голову или всплывала в памяти.
"Увеличить алкогольный паек студентов и преподавателей!"
Красивыми буквами с длинными хвостами он писал о том, что репертуар птиц может содержать крамолу.
Потратив немалое время, Гимильхин остался доволен проделанной работой, собрал все записки в конверт, распухший от не менее чем пятнадцати сочинений и поспешил в главный корпус. Предстояло незаметно подбросить несколько записок в ящик для доносов и успеть на лекцию по медицинской этике.

23:08 

Я был на четверть ближе к смерти. Интересное чувство

12:19 

Бежать, несмотря на боль, тренироваться несмотря на усталость, стрелять, несмотря на холод. Иначе безумие и невроз пожрут душу и разум.

00:59 

Смотря на свой камуфляж, я не перестаю думать о том, что мир вокруг не цветной. Лучше всего в нем растворяются люди, одетые в размазанные блеклые зелено-коричневые цвета.

17:08 

Многотонная металлическая махина поезда со скрипом и грохотом сдвинулась с места. За окном потянулись заводы, старые брошеные дома, дачные поселки и снова заводы. Выпив чай из граненого стакана в нарядном подстаканнике, я залез на свою верхнюю боковую полку, поставил на повтор одну из любимых песен и стал смотреть в окно. В голове было пусто, а на сердце как-то тоскливо. Потянулись бесконечные поля и леса, интернет часто пропадал, терялась сеть, а на двери в тамбур было написано не курить\не парить. Мысли шли медленно и вяло, нугой оборачивая матерные выражения в затейливые узоры. В какой то момент я даже задремал, задумавшись о своем выборе винтовки, но голод не давал уснуть слишком уж глубоко и спокойно. Я выходил курить на остановках, смотрел как плавится в холодных осенних небесах солнце, истекая кровью за линию горизонта, как расцвечиваются бронзой желтые листья и как постепенно темнеют небеса. А плеер все шептал один и тот же мотив. Каждые несколько минут я решал,что это такая интересная и дельная мысль, что я обязательно запишу ее. Но, то ли мыслей было слишком много, то ли не такими уж и интересными они были, а я не смог донести ни одной из них до сегодняшнего дня.
Настоятельно не хватало дела. Все, что занимает мои руки вечерами категорически не годно для поезда. Я был бы рад достать пистолет и начать его подзаряжать патронами или газом, но это было не его время. Я просто сжал поясную сумку, где лежал мой мини-телохранитель и товарищ и перевернулся на живот. если ты не можешь тренироваться, то думай о бое.

17:27 

Клан Безумцев. Маскарад 2005

Малкавиане жили в Царицинском парке, но мы не знали конкретно где и потому решили заходить со стороны поля у станции Орехово. Шли мы прогулочным шагом вдоль зарослей шиповника и сирени, полагая, что даже если нас и заметят издали,то не станут сразу расстреливать из чего бы то ни было из опасений расстрелять простых отдыхающих. С этой надеждой мы вошли в парк, погрузившись в прохладную тень листвы. Как много времени я провел в этом парке. Холодными октябрьскими утрами я спускался по холму к воде к русалочьему острову, проходил через топкую грязь и шел к усыпанным палой золотой листвой. укрытой серебром инея холмам. Курганам. как называл их я.Древние курганы вятичей хранили тайны тысячелетия и Именно там меня настигало спокойствие расступающегося мира обыденности и магическая реальность. Тогда я мог подолгу сидеть на верхушке одного из курганов, кутаясь в пальто и куря. Взгляд мой смотрел куда то в пустоту, в мир небытия и отрешенности.а уединение давало отдых голове и нервам. Реставрация парка прервала эту идиллию, но несколько позже.
Мы направились к павильону Нерастанкино. старательно избегая Гротескного мостика. Павильон оказался пуст, но, скрывшись в руинах мы смогли заметить двух людей под Мостиком.
-Интересно, кто там сидит...-задумчиво бормотал Идальго, выглядывая из оконца и тут же прыгая обратно в павильон.
Я же сидел на скамейке, которую сюда давно затащили с парковой аллеи. Старая, с выбитыми досками, однажды она была мне кроватью, когда я заночевал в парке. укрывшись от беспокойных лесных духов под купольной крышей павильона.
-Ну иди и спроси-психанул парень, чьего имени я уже не вспомню за давностью лет. Помню только то,что привел его Гном.-спроси "А вы Малкавиане?" и посмотрим что тебе ответят. Я меланхолично смотрел на спуск к пруду и Русалкиному острову и представлял где могут таится наши враги. Я опасался. что они ушли в холмы-удобное и стратегически правильное место. И была Миловида. Поскольку до павильона путь был короче чем до холмов. я предложил идти именно туда. Коротко посовещавшись, мы выдвинулись в обход дорожек, совершая большой крюк и заходя к павильону со стороны леса,а не озера и избегая подъема на холм. Павильон встретил нас напряженным молчанием. Что-то подсказывало, что Клан Безумцев затаился именно в выгоревшей постройке. В ту пору Миловида представляла собой не нынешнее пасторальное зрелище. Выгоревший, в черной копоти и с выбитыми оконцами он был оснащен двумя помещениями и "штурмовым коридором". Темнота. поселившаяся в нем, надежно укрывала умелого шпиона. Я сам пустил не одну стрелу. оставаясь незамеченным в укрытии левой комнаты.
-Есть кто?- Идальго отбежал подальше от основной группы, чтобы не выдать наше место расположения и внимательно прислушивался. Какие то звуки услышали даже мы, находившиеся поодаль в кустах. заряжая наше оружие. Обежав павильон. он влез в оконце и скрылся в темноте. Тогда в дверном проеме комнаты напротив на мгновение возник плотный человек в косухе и ту же исчез. Послышалось невнятное бормотание и треск рации и снова все затихло. Так продолжалось не более десяти секунд пока не было принято рассредоточиться и рискнуть штурмовать павильон с трех сторон.
-Стой, стой!-плотный дядька в косухе вышел из тени, держа в руках картонную коробку.
-Я ее здесь ставлю,а вы пиздуйте к озеру, чтобы мы не видели откуда вы пойдете атаковать. Каждый возьмите по штуке,а коробку в кусты поставьте, мы найдем,если что. Слышь. партизанен! Немен! Мы тебя все равно видели.
С этими словами дядька удалился.а мы тихонько спустились к озеру, куда подоспел и Идальго. Оказалось. что нам выставили целую коробку защитных очков. что повысило градус серьезности штурма. Времена тогда были напорядок менее гуманные, нежели сейчас и когда мы заняли первоначальное место и начали штурм нас встретили залпом из больших арбалетов с металлическими дугами. Били кучно, насмерть закрывшись за деревянными щитками, заблокировав дверь и окна, хищно ощетинившись деревянными кольями из сухостойного орешника. Сухие щелчки арбалетов и характерный стук болтов с примотанными под гуманизаторы шариками от подшипников. Малкавиан не желали брать пленных и периодически из темной расщелины между стеной и щитком вырывалась чья-то рука и пыталась ухватить за ленточку на рукаве,а болты летели в грудь или спину по хребту(три попадания и ты тяжелораненый и неподвижный вампир). Безумцы не брезговали и выстрелами в голову. да и по всем остальным частям лупили из арбалетов и кольями так. что от ударов дух захватывало. В какой то момент ход боя переломился и теперь уже мы были собраны в кучу в коридоре,а с одной из сторон и в дверном проеме выдвинулись щитки-заграждения. Только по оплошности третьей стороны мы сумели вырваться, бешено отстреливаясь и пятясь спиной вперед и чуть кубарем не скатились с холма к озеру.
-Очки в коробочку положите, партизанен! Пиф-паф! Фюхтен! Зиг Виктория!
До метро Царицыно мы шли кто хромая, кто отплевывая кровь с разбитой губы, кто растирая ушибленные до разливающейся под кожей крови места. Убежищет Малкавиан оказалось нам не по зубам и мы,хоть и не понесли потерь физических, понесли потери моральные,обозлились сверх всякой меры. но. в то же время были страшно довольны встречей с достойным противником.Пожалуй именно они бы и должны были бы стать Вентру. которых бы уважал клан Бруджа, или же Гангреллами, но судьба в лице Владык распорядилась иначе. А потом оказалось,что мы опередили их всего минут на сорок. спася тем самым гривотрясничающих неуподоблюсь от арбалетных болтов с подшипниками, вылетающих в сгустившихся сумерках, которые ближе ночь, чем вечер. Малкавиане тоже ожесточились и восстали против неумелых правителей.

@темы: Игрища

11:08 

Взлетают те игры, к которым я почти не готовлюсь или не готовлюсь вовсе(сбор шмоток и прочитка правил-не подготовка)
Сначала это казалось совпадением, но, теперь, это видится системой. Да,это действительно система! И я вижу в этом какую то ошибку в подходе и подготовке к игре.

09:45 

Эпилог PRO ARIS ET FOCIS CERTAMEN
Я написал отчет в стилистике дневника солдата, идущего через войну и пишущего заметки где то на полях карты для того, чтобы снизить градус пафоса. Я не совру, если скажу, что еще ни одна игра мне так не заходила. Так сложилось, что я немного тоже повязан с ближним востоком и вся эта тема для меня не теория, не чужая. Часто я слышал настоящие взрывы, и в голове проносился 14 год, лежа ночью в канаве и закрывая голову лопухами я слышал выстрелы года 15. Впрочем, я никогда не забывал, что по ту сторону веры и баррикад стоят знакомые и любимые игроки,а мы не Голань отбиваем и мои триггеры только добавляли остроты ситуации,а не лишали меня остатков мозгов. Но вступление в игру..да, оно, безусловно, дало толчок в выборе стороны.
Аспролик\Зееф слишком долго был среди эллинов и римлян,а воспитание получил мягкое, терпимое и любящее, если это не касалось военного дела, поэтому шутка о 13 боге для него была не шуткой.Он никогда не забывал,что он наполовину еврей(а т.к. по матери, то вообще прям еврей), и наполовину эллин( по отцу, так что прям эллин). Отца его убили радикалы и этого он тоже не забывал, всякий раз заговаривая то с Саранчой, то с людьми Гискальского и им самим, то подозреваемыми им иудеями Сепфориса. Не забывал, когда от него требовали "решения эллинского вопроса" в Йотапат. Война оставила в нем мощный след. Аспролик не был ни радикалом, ни террористом, никогда не зиговал с эллинами. Он просто умел делать свое дело. Холодно и четко выбирая наилучшие и оптимальные варианты решения проблемы, не заботясь о этической стороне вопроса, если так можно сказать. Он верил,что жизнь с эллинами и римлянами лучше жизни в закрытой общине, что если надо разрушить город,чтобы его освободить-надо разрушить, если надо собрать эллинов в одном месте и вывести под прицелом автомата ради их выживания-надо это сделать, поесть свинины, чтобы собрать людей для освобождения Йотапат-давайте вилку. Он не прятался за спинами других, но четко говорил,когда его надо защищать(закладка мин), никогда не рисковал глупым бравадским риском и четко высчитывал свою нужность и пользу делу(лишенный автомата пошел с римлянами на оборону Сепфориса перед их выходом на Йотапат ради того, чтобы поддерживать раненых), при этом не возвращаясь за ранеными спутниками в рисковых операциях-"Они погибнут героями, спасая наши жизни". А еще он верил в личный выбор и как бы ему не было жаль Саранчю, Муравьев и Пчел, гражданских и фермеров, взявших оружие, он убивал. Убивал быстрее, чем успевал бы подумать об этом, а убив, выбрасывал рефлексию из головы, оставляя лишь голый факт для своей хроники на полях карты Галилеи. Почти всегда спокойный, если не равнодушный, с редкими вспышками озарения, когда дело касалось Йотапат и семьи, привыкший к своему ремеслу наемник, превративший это в искусство, с мрачным чувством юмора, легко говорящий о своей смерти, но скорбящий о врагах так же как и о друзьях Аспроликус Агеластос, Белый Волк Мрачный, мамин Зееф, он не был преисполнен ненависти ни к кому. Он просто защищал свою семью и свой город. Как умел.

@темы: ВеликаяВойна

23:34 

Идущие на смерть приветствуют тебя. Глава 4.

Утро было душным и неласковым, солнце палило нещадно. Я умылся с мылом из крана, выкурил сигарету и заварил чаю. Мой друг Лот к этому времени принес мне недостающую снарягу, пройдя и выйдя в спящий Йотапат беспрепятственно и незамеченным.
Пока я стоял и пил чай,поедая эллинское печенье, Павсаний пришел радостный,задорный и воодушевленный. "Бл@ть" подумал я, глядя на это и не ошибся. Некий легионер Антигон(ий) убил моего личного врага,которого мне еще с Десмой делить надо было. Гискальский был мертв. Я осознавал это, стоя посреди кухни храма, запивая печенье чаем, в полном молчании и сосредоточении. Выходило так, что моя жизнь теперь потеряла смысл, о чем я, погодя, сообщил собравшимся. Собравшиеся же меня выслушали и сказали,что дело еще не кончено, остались еще люди Гискальского и Саранча,а значит моя жизнь мне еще пригодится, война не окончена, труд не бессмысленен. С чем я и согласился, выходя на улицу и закуривая.
Через пару -тройку минут подошли весталки с легионерами и предъявили за погром евреев, нарушив мою скорбь по Гискальскому. Я слушал, но не высказывался-меня там не было,а нанять меня так и не наняли. Когда с этим разобрались, то всех позвали ко Дворцу, где уже сидел Павсаний, сообщивший, по моей просьбе, городскому управлению о моей найме. Весталки говорили о римском праве,а я с Артемис пил адреналин и курил. В какой то момент я осознал, что сейчас все будут препираться и спорить,а потому ускорил процесс, взяв на себя труд попросить распечатать законы,чтобы нам было трудно их нарушить по несознанке.(с) Объявляют о том, что надо бить ж.... Мой брат с автоматом не согласны, а я разъясняя ему, кого так называют. Несогласие снимается, а автомат воздержался. По дороге к храму сообщаю Павсанию о том, что я не иудей, но все же наполовину еврей,а поэтому стоит очень четко следить за словами и если с моим братом случится неприятность, он, Павсаний, за это ответит.
Так же, нам сообщили что не все римляне одинаково в законе и кто-то против кого-то поднял бунт. для себя я отметил,что волки-это наши старые римляне,а кабанчики-новые. И не стоит дружить с волками на глазах у кабанов. Кабанам же, пришедшим в храм вешать портрет Нерона, пообещал, что, раз уж они обещают освободить Йотапат, если их будут расстреливать волки, то обязательно впрягусь за них.
Кто то сказал,что лес и дорога заминирована. Я накинул броник и мы вчетвером выдвинулись в лес. Я должен был установить новую мину и посмотреть наличие чужих. Я решил взять с собой Десму и показать, как это делается. Наше прикрытие засело за баррикадой из покрышек,а сами мы двинулись по лесной тропе. Пока я объяснял Десме устройство мин, своим примером я показывал как надо двигаться и что искать-на стволах деревьев были неаккуратно и заметно прикреплены прыгающие мины. Одну из них я даже сфотографировал и снял видео, чтобы потом показать кому-нибудь. Так или иначе, но я отослал Десму в город, велев строго идти по той дороге, которой мы пришли, нигде не сворачивая и не срезая, установил мину как положено и мы выдвинулись обратно. Один из моих сопровождающих пренебрег правилом известной дороги и его товарищ собрал мину прямо у дороги. Жаль пацана!
Вернулись к храму,а там уже Павсаний зачитывает сми и повсему выходит,что мою сестру и эллинов заперли на втором этаже их штаба!
Я заметался, бессмысленно взбегая по лестнице на веранду и тут же спускаясь, бегая по дорожке и пытался думать. Думать не получалось. Получалось только ругаться на Павсания и просить людей. Людей он не давал. Впав в отчаяние я предъявил. Говорил я, примерно, следующее "Ты говоришь, что ты эллин, но тебе срать на эллинов, запертых в городе! ты не хочешь помочь мне, хотя говорил,что я твой соратник! А я защищал этот город и потерял человека в ту ночь штурма!" и много чего еще и Павсаний согласился отпустить со мной товарищей,а римляне, слышавшие это, назвали имена тех, кто жаждет битвы.
Так был собран смешанный отряд римлян и греков под командованием эллинизированного еврея полукровки для спасения эллинов Йотапат и помощи Цахи. Для начала, мы вдвоем с легионером, сходили на разведку . Но, поскольку он был из волков, то пошли мы кривой дорогой и лесом,а вышли прямо перед фермером с калашом, из которого я вытянул всю нужную информацию, закрывая собой спину римлянина и нещадно потея от ситуации и переговоров с человеком в трудной жизненной ситуации. В лесу стреляли. Поэтому мы решили идти заминированной дорогой, но зато быстрой и не проходящей рядом с римским лагерем. Быстро принимаем решение идти на Йотапат вдесятером по заминированной дороге, я иду первым и сразу же обнаруживаю сюрприз-моя мина, через которую мы успешно перешагнули 3 минуты назад, активирована! Кто-то шел следом! Шли мы осторожно, ожидая засады, но беспрепятственно дошли до пригорода и из кустов наблюдали за штабом. В итоге приняли решение на вход мимо белого здания с крыльцом, я выдвигаюсь первым и натыкаюсь на фермера с калашом. И снова разговор, тянущийся бесконечно. Только в этот раз у меня за спиной вырастает уже отряд с 10 человек, занимая позиции по полукругу. Я жду очереди в упор в меня и , как только он дергается, чтоб пристрелить меня я первым выпускаю очередь,а несколько римлян меня поддерживает огнем. Я осмотрел его оружие-автомат был на предохранителе.Этот несчастный едва ли умел обращаться с автоматом. Наверное это была самая несчастная жертва войны.
Вошли в город, прощемившись между деревом и краем завалов по одному, по окраине пробежали в мой дом и, на всякий случай, проверили его. Возле дома встретили двух эллинов, наотрез отказавшихся уходить. Если бы я не держал в руках автомат, то разбил бы себе лицо фейспалмом. Возникает желание собрать всех эллинов в кучу, окружить и вывести под угрозой расстрела. НЕНАВИЖУ!
Заняли второй дом, попутно теряя часть людей.
И начался колизей!
Мы обстреливали первый этаж, первый этаж стрелял по нам, мы орали что есть сил "Цахи! Поддержка!", друг Павсания, ультранационалист эллинист кричал "Цахи, клянусь богами, что не выстрелю в вас!", а я выбежал к балкону и начал показывать жестами что мы поддержка и надо ударить разом по первому этажу. В окне второго этажа разводили руками. План эвакуации эллинов провалился, но в душе горел огонь битвы-мы выбивали врага, уменьшая его численность! И если нам суждено остаться здесь, то мы останемся центурией героев. Сердце мое плакало о моем бедном разбитом городе, о его садах и фонтанах, площадях, храмах и синагогах, но глаза мои были сухи,а в мыслях привычный подсчет потерь противника и нас, постоянный прогон плана и дальнейшие действия. Мой автомат отказал и нас осталось четверо. Нас было четверо эллинов и я принял командование на себя. У нас было 2 автомата, 1 пистолет и 4 гранаты и полностью готовая к установке растяжка. Я понимал,что мне надо выводить людей, иначе я похороню их здесь, но в город вошли весталки. По крайней мере мы так подумали. И я вышел и был опознан и приговорен к смерти. Но хитрый Гермес вложил мне слова,а названный брат Автолик, его сын, самый ловкий из разбойников и воров, незаметно сломал оружие тем, кто назвался служанками весталок. так я узнаю,что легион убил весталок и поднял бунт. Теперь эти женщины хотят мстить, и пришли, видимо, к иудеям за подмогой в убийстве римлян. Я даю им клятву,что буду убивать римлян и прошу разрешения вывести из города дорогого человека, с чем и удаляюсь в дом.
Проношусь по этажам, понимая,что мы не можем выйти так, как вошли и нахожу незаколоченное окно на первом этаже, ведущее сразу же в густые заросли, усыпанные осколками стекла и мусором.Прыгаем! Ведущий и замыкающий с автоматами, в середине Десма, за ней я с гранатами. Распоряжаюсь бежать тем же путем, каким пришли. Первый пошел, второй...все нормально. Я выбегаю из укрытия и перебегаю дорогу и слышу как открывается огонь по нам. Командую бежать, но кого то из сопровождающих Десмы задели.Не возвращаюсь. В Сипфорис вернулось трое из 10.
В Сипфорисе легионы, новая власть и я даю присягу. В это же время на город нападают со стороны реки и ворот к храму Диониса. У меня нет оружия, но движусь я со всеми, чтобы посмотреть, кто же напал. Но ничего не вижу. Легионы римлян и греки уходят на Йотапат,а я остаюсь без оружия, но меня выручают мои новообретенные товарищи, одолжив калаш и дав патроны. Забиваю 2 рожка и догоняю армию на полдороги к Йотапат, где меня, почти традиционно, не застреливают свои же. Еще раз представляюсь, назвав себя Аспроликусом Аскелатусом из Йотапат и встраиваюсь в армию, обеспечивая огневой поддержкой штурмующих из любых доступных мне укрытий. При штурме до конца держу окна второго этажа , расположившись сначала в яме от подвала,а потом в яме у кустов напротив штаба до полной зачистки штаба. Дым застилает окна, стелится вдоль улицы, окутывая деревья и дома, люди выходят из захваченного здания и направляются к столу, оставшемуся после благотворительного обеда, берут еду и питье. Подхожу и я. не как нуждающийся,а как тот, кто считает себя освободителем этого города. В моем сердце по прежнему нет ненависти, но нет и сострадания к Цахи. Они сами выбрали свою судьбу, возгордившись, пренебрегли помощью, стреляли в тех, кто пришел помочь и погибли. Успокаиваюсь, когда узнаю,что сестры там нет и продолжаю есть. Матушка говорит,что убили Лавана. Ожесточаюсь на Павсания,а мой друг Лот хватает автомат, но спутник Павсания убивает его ударом в сердце. Оттаскиваю тело Лота, размышляя о нелепости поступка и принимаю решение помириться с Павсанием, что мы тут же и делаем. Выдвигаюсь вместе с легионами вглубь города, успешно зачищаю дома в составе третьего отряда. Но из-за усталости становлюсь невнимателен и некто целится мне в голову со второго этажа. Вспышка боли, мой новый друг легионер Вергилий закрывает меня собой и выстрел приходится ему в голову. Залитый своей и его кровью выхожу из боя,с мертвым товарищем на руках.
Город чист, омывшись кровью, слезами и потом. Гражданские, не державшие в руках оружие могут снова писать свои стихи, выращивать морковь, ужинать на терассах новоотстроенного города. Я не прошу благодарности, я знаю.что не получу ее. Возможно, получу проклятья в спину и не более. Ухожу в Сепфорис. Прости мой Йотапат. Не для меня будут цвести твои сады и петь фонтаны.
Конец.

@темы: ВеликаяВойна

09:55 

Лежа с Артемис на крыше электростанции, держим подходы и болтаем с ней ниочем. Очень рад встрече со старым товарищем, поэтому безболезненно пропускаю собрание в храме Диониса и ни о чем не жалею. Узнаю от нее,что Павсаний и его люди радикальные четкие парни, взявшие в руки оружие и она во многом с ними не согласна, но они полезны городу.
Я сидел на крыльце храма, пил вино и заряжал автомат, наслаждаясь мгновениями тишины и теплым солнцем.лениво рассматривая постройки, дорогу, лес и забор я, как со мной это и бывает, внезапно осознал,что вдоль забора может быть тайная тропа. Я уже неоднократно видел, как из лагеря беженцев выходили люди в сторону кустов и исчезали. Через 5 минут у меня уже была пустая баклашка. Сняв броник и автомат, я накидал нитку, гранату и инструменты в сбросник и пошел вдоль забора.Не то, чтобы я объявил войну всему миру, но по городу ходили люди, на глаза которых я бы предпочел не попадаться и они откуда то приходят. Вооруженные. Пройдя вдоль забора я обнаружил примятую растительность-тут ходят люди! Недотропа вела в обход римского лагеря, уходя вглубь леса. Я достал сигарету и закурил. В голове сам собой сложился план,к реализации которого я и приступил. Найдя подходящее дерево я подготовил гранату и зажал ее между плотно растущими друг к другу ветками и протянул растяжку. Теперь, идущий этой тропинкой неизбежно найдет мой подарочек. Надо еще с римлянами переговорить, чтобы заминировать лес напротив них-там дохрена троп. Довольный собой я выдвигаюсь к реке с желанием проверить не заминирована ли дорога и стратегические кусты вдоль нее и, по возможности, ополоснуться. Через 2 минуты раздается взрыв оттуда, где я поставил ловушку. Испугавшись,что подорвал римлян или же сюда идут вооруженные люди я бегу через кусты, надеясь,что они все-таки не заминированы, вбегаю в открытые ворота и скрываюсь внутри храма, где на кухне изображаю мирную жизнь-завариваю чай в остывшей воде из котелка, чтобы недоуменно выйти на крыльцо и таращить глаза со всеми, показательно офигевая от творящегося беспредела.
И вновь потянулось время, наполненное разговорами и лишними и ненужными мыслями, поэтому сначала иду к римлянам давать наводки на Братьев Иудеев и Саранчу, а потом иду в лес снимать чужие мины. Думаю о Гискальском. Вообще, он кажется мне нормальным мужиком и я жалею,что он выбрал мой город. Жаль Братьев Иудеев и Саранчу, потому что я не умею останавливаться,а они приятные люди. Просто я с ними не согласен и люблю маму и сестер.
Осознавая, что один я не могу сделать ничего, снова прошу у Павсания людей или ресурс, но все упирается в Цахи, которые морщили эллинов у ворот. Начинаю кипеть, безобразно ругаюсь, курю и ухожу в храм поискать пожрать, потому что все,что я ел,это небольшой кусок мяса на ужин и 100 грам творога утром.Без обеда накануне. Но уйти на кухню не успеваю, потому как вижу с крыльца как в ворота входят вооруженные люди. Напрягаюсь, но они называют себя греками. Слушаю как они орут на людей Павсания, получаю удовольствие и курю. Суть претензий у нас схожая, поэтому, когда они зовут в рейд смелых эллинов, желающих стать героями, я соглашаюсь. Но героем становиться не хочу, поэтому задерживаю группу и надеваю броник. С нами идет Десма. Я против, но не препятствую ей в осуществлении ее планов. Почему-то кажется,что может что-то получиться.
Не дойдя даже до перекрестка дорог попадаем в засаду, завязывается интересный бой с применением гранат. Радуюсь,что очистил эти кусты час или полтора назад. Кувыркаюсь по кустам и крапиве от летящих гранат и выстрелов-хрен вы меня просто так грохните! Но волнуюсь,что останусь один и выходить придется лесными тропами, но в итоге, отбиваемся,хоть и с потерями. Возобновляем марш, в котором я становлюсь впереди, чтобы своим лицом и добрым именем решать вероятные конфликты с иудеями. Мое доброе слово+ автоматы эллинов проложат нам дорогу в Йотапат!
По пути встречаем Цахи и избегаем конфликта на дороге. Моя репутация мутного поца укрепляется. Ну и черт с ней! Главное сделать дело. беспрепятственно доходим до города, где на главной площади сидят эллины и занимаются эскапизмом и благотворительным обедом одновременно.Десмы с нами нет. Отмечаю этот факт и тут же забываю-надо думать о деле! Командир переводит ко мне двух своих друзей и мы идем искать дом Гискальского, но приходим к дому Саранчи, быстро обыскиваем его и снова идем искать. Находим быстро и ввязываемся в бой. Я снова в крапиве, стреляю с калаша так, будто в руках снайперская винтовка-надо это прекращать! Наша атака захлебывается,в меня летит граната и я откатываюсь через дорогу, продолжая стрелять. Но херачат со второго этажа из бойниц, бросают гранаты и исход боя мне совершенно очевиден, но я продолжаю сопротивляться. Убивают первого приставленного ко мне товарища,а я бегу за угол дома, где на осколки битого стекла и бетона падает и второй. Погибли все и я остался совершенно один,а потому бегу в свой дом, там быстро собираю важные мне вещи и записи, наскоро упихивая в рюкзак, меняю насквозь мокрую футболку на чистую и снова надеваю мокрую куртку и жаркий раскаленный броник и бегу к площади. Там мама и я думаю,что могу уделить немного времени, пока Братья приходят в себя. Возвращаются Цахи и сразу же на дороге показываются бойцы Гискальского, незамедлительно задерживая меня. Никогда еще казнь не была так явно близка. Цахи мгновенно открещиваются от меня, Нормальные молча наблюдают. Рассказываю историю как встретил греков и как они жестоко меня обманули, прося привести к кому то, чтобы поговорить. мама стоить рядом со мной. Она, и только она! Остальным просто наплевать на то,что я делал. Ожесточаюсь и проклинаю в мыслях стоиков. Стоя на коленях говорю ОченьВажныеСлова, от чего меня трясет и я хочу схватить автомат и перестрелять тут всех находящихся, но выдыхаю, стиснув зубы. Я должен быть еще жестче и сильнее,а гражданские... Кто не носит оружия-тот не ценит своей жизни! А кто не ценит своей,то и чужой жизни ценить не может. Или просто сумасшедшие и блаженные, что с них взять? Приходит сестра и мы втроем обнимаемся, понимая,что это может быть наша последняя встреча. Я окончательно ухожу к эллинам.Я обнимал мать и сестру,а на деле хотел бросить все, выбросить автомат в реку и сказать, что я остаюсь! Что никуда не уйду от них больше никогда! Но я подарил свою зажигалку матери, обнял сестру и ушел из города.Аспролик Агеластус.
Возвращаюсь в Сепфорис, где люди веселы, дома целы и у всех есть питье и еда,а на улицах не стреляют. В храме оккупирую дальнюю маленькую комнату и складываю там амуницию, снимаю броник, куртку, шемах, обнимаю Десму, рассказывая, как выжил один из всех и потерял лишь двух греческих сопровождающих и никого из своих приближенных и иду умываться под краном. Это новая жизнь и в нее стоит входить чистым.
Мобильный по прежнему разряжен и мне негде его зарядить. Эллины собираются на какой то ужин с песнями и плясками и зовут туда меня, но я так вымотан и подавлен,хоть и не подаю вида, что не хочу никуда идти. К тому же дурное предчувствие меня редко обманывает и я говорю о нем Десме, но она вольна идти куда угодно. Сам же я иду с Артемис в штаб пить чай и отдыхать в тишине и за рассказом о нашем неудавшемся рейде. В штабе тихо и уютно, я ставлю мобильный на зарядку, закипает чайник и мы сидим и общаемся так, будто бы не было нескольких лет неведения друг о друге. Гаснет свет и мы слышим автоматную очередь. Секунда и вот мы уже бежим на место действтия. Участники ужина расстреляны. Я слушаю, наблюдаю, но не принимаю участия ни в чем.Я никто в этом городе,а потому не собираюсь ни прижимать местных евреев, ни бегать искать склады оружия.
Осматриваю место преступления и ем ужин мертвецов-им он уже не нужен,а некошерное мясо само себя не съест.Потом мы сидим с десмой на скамейке под звездами и нам не надо никаких слов. Я не буду ни на чем настаивать, пусть так и будет.Это мое решение. Курю, на одном колене лежит автомат,а второе положила голову лежащая на скамейке Десма. Посмотри на эти звезды, ведь это единственное,что у нас есть кроме нас самих. Мы изгнанники с тобой. Я предатель и, возможно, военный преступник, но сейчас мне это не важно. Осталось 15 минут до выхода в лес.
В храме говорят,что минеры уже вышли и я бегу их догонять. Догоняю римлян и жду с ними ради собственной же безопасности, далее ко мне присоединяются мои спутники и мы разделяемся с легионерами, пропуская их на 3 минуты вперед. В темноте ищем подходящее дерево,чтобы прямо заминировать дорогу в качестве сигнализации,а я прикидываю местоположение моих гранат на деревьях-ведь мин у меня не было! Ночную темноту леса разрезают вспышки света, крик, выстрелы и взрывы в том момент, когда я уже примотал мину к дерево, но не успел ее взвести. Бросая все мы мчимся в безопасные кусты, где лежим минут 10, ожидая подступающих к городу, но решаем, что это была засада все в том же месте,что и днем. мысленно жалею римлян и делаю очень хороший заклад-хрен обнаружишь даже смотря в упор.
По возвращении в город сижу возле штаба с Артемис и еще людьми, курим и пьем вино. Такими нас застает неожиданный терракт в самом городе-подорвался смертник. Пока суть да дело, решали что и как, я успел раздобыть масла,и решил,что пора бы уже и домой идти и отнести масло матери, но порадоваться не успел. Атака на электростанцию. Это была ласточка изнурительного ночного штурма, где мы вчетвером ,а иногда вдвоем держали ворота со стороны реки, укрываясь в доме и отражая атаку за атакой, поливая ночной лес дождем выстрелов,а нас забрасывали гранатами. Штурм, при котором диверсанту удалось открыть ворота, но мы выскочил под прикрывающим огнем моих товарищей и смог закрыть ворота, потеряв самого героического своего товарища Мариуса Спартакского, ценой своей жизни закрывшего ворота. Когда ему под ноги упала граната он не бросил замок и створки,а использовал последние 2 секунды своей жизни на то, чтобы удержать тяжелые кованные двери и защелкнуть замок. Вечная слава Мариусу Спартакскому! Мы слышали как бой рвет на части римский лагерь, как мерно и четко работает их пулемет, я слышал срабатывающие ловушки в лесу. Иногда нам казалось, что бой вдется уже в городе, иногда казалось,что все кончено. Я сидел в сдании, укрываясь в тени и слушал лес. Мои товарищи молчали,а я слышал только треск сигареты и так длилась минута за минутой, пока я не услышал тяжелые шаги в лесу,а к воротам не подошел новый легион Рима.
Светало. Я шел по опустевшему после штурма городу, ветер холодил тело через футболку, вымокшую под ныне снятым бронежилетом. Докуривая последнюю сигарету из пачки я думал о том, что теперь, как бы я ни хотел вернуться, после этого штурма, дороги назад мне уже нет. Теперь я эллин,а не иудей. Докурив сигарету, бессмысленно таращась в светлеющее небо, я пошел умываться и лег спать без мыслей, идей и желаний.
Продолжение следует.

@темы: ВеликаяВойна

20:19 

Сапер ошибается только один раз. Глава 2

Я встал рано. Очень рано, мать и Десма еще спали,а у меня футболка прилипла к спине и груди от пота. Вылез из спальника, взял воды и ополоснулся, прочитал в сми о теракте накануне и сел курить. В голове роились мысли, качаясь на маховике от паники до неистового веселья. Если их не угомонить, то все будет крайне плохо. Надо было привести себя в норму, и быстро. Лучше всего до того, как в кухню выйдет мать и я стал думать о простых и понятных мне вещах:надо укрепить дом, починить дверь, добыть продуктов и масла, разложить по дому нычки. Простые и понятные действия всегда приводят голову в порядок, подчиняя мечущиеся мысли ритму обыденных действий. Когда я закончил большую часть дел как раз вышла мать. Я поделил пачку творога и фрукты, позавтракал, выпил кофе(совсем мало осталось,жаль), почистил одежду и берцы, привел в порядок амуницию и вдруг вспомнил, что у меня есть нашивка с изображением смерти и подписью "не убоюсь зла" на латыни, пришитая к бронику. Матушка быстро перешивает мне ее на рукав куртки, я беру верный калаш, накидываю куртку и броник, записываю с карты координаты старых ферм и ухожу на добычу, планируя вернуться к полудню и прочитать ОченьВажныеСлова на площади. Однако, удача мне не сопутствовала. Пробираясь по осколкам, горам мусора, копаясь к земле обломком доски, провалившись в яму я выбрался на улицу меж домов с ничем. И тут же был замечен незнакомыми мне иудеями. Иудеи проводили меня пить чай, были гостеприимны, впрочем, как и я, не расставаясь с оружием. По разговору я понял,что те вчерашние двое приходили от них. "Саранча". Я крепко запомнил это название. Уходя от них, я размышляю над тем, как хорошие люди начинают совершать плохие поступки под давлением идеологии и собственных логических ошибок и рассуждений. Мне становится очень жаль и город, и мирных жителей, и этих боевиков. С этими мыслями я выхожу к термам, которые пытается привести в порядок мать. И снова рутинные, простые действия прерывают ненужные и пустые размышления. Где то на краю сознания сидит мысль о том, что я должен был выйти на площадь, но помощь матери для меня первостепенней любых слов. Наконец, когда почти все закончено, приходит Десма. Она одета в мои эллинские вещи и они ей идут. Я отвожу ее в сторону и даю в руки автомат. Я хочу чтобы она научилась с ним обращаться, чтоб у нее был шанс выжить.

Я стою у дома Олимпиады, пью вино и ем дыню, ожидая когда придет толпа. Я не собираюсь вмешиваться, если опасность не будет угрожать матери, сестре или Десме, но я хочу посмотреть, на что способны и на что готовы Цахи и Саранча. Угрозы, и какая то ужасающая ерунда из уст Олимпиады. Я поражен настолько, что мне кажется,что кто-то из нас двоих с ней бредит.Вхожу в дом и тут же начинается стрельба. Десма рвется на улицу, защищать обреченных? Что ты сделаешь против боевиков?! Держу ее и отпускаю лишь тогда, когда все уже кончено, уговариваю идти в Сипфорис, так-как знаю,что там живет ее брат. Моя цель предельно проста: ее брат увидит, что я вывел его сестру из города, где угрожают жизни эллинов и, возможно, даст мне людей, пока Саранча или Гискальский(а вообще обе группировки) не разрослись, не обосновались.Идя по лесу думаю о том, что мирные жители мне сейчас только мешают в любом раскладе. Дай им оружие в руки и они станут пушечным мясом, бесславно сложившимся под первой же атакой группы из 4 человек, оставь их как есть и эти эскаписты будут ходить под пулями так, будто нет никакой войны и плевать они хотели сколько своих друзей я потеряю в попытке спасти их стоические задницы.А еще я понял, что Саранча и люди Гискальского-не одно и тоже,а таки две большие разницы.
Мы вошли в Сипфорис, пробираясь по лесным тропам, припадая к земле и пролезая над и под поваленными деревьями, выйдя на тропу только у римского лагеря-безопасного для нас места. Неспешно идем и осматриваемся, я замечаю Руфь из Саранчи, опознав ее по одежде и головному убору. Удивляюсь оружию и тому,как она прошла в город, но делаю вид, что рад ее видеть. На самом деле это плохо. Гораздо хуже, чем если бы я прошел незамеченным. Находим брата Десмы. он кто-то вроде главы местного ополчения. Сразу же рассказываю ему ситуацию в Йотапат и замечаю, что в город пришла мать. Она знакомит меня с местным врачом, бывшим легионером и моим братом. Удивлен, но рад встрече.
Ухожу с Павсанием и еще одним бойцом на точку за воротами и нахожу ее бесполезной т.к. терористы в городе, но ходят явно не здесь. Снимаем пост.
В это время в городе происходит покушение, в т ом числе и на Десму. Это азставляет меня отключить все лишние размышления и противречия,в том числе и о том, кто же я-эллин или иудей? Если надо, я буду эллином, если надо-иудеем. Все, что угодно, чтобы освободить Йотапат от радикалов, сохранить семью и, по возможности, гражданских. Громко заявляю Павсанию о том, что я эллин, называюсь вторым именем Аспролик и эллины Йотапат подвергаются опасности, прошу дать людей, но получаю отказ.
Продолжение следует

@темы: ВеликаяВойна

22:46 

Великая Война

Придет беленький волчок. Глава 1.
Моя история началась раньше, чем родился я сам. Моя история это история двух народов, веры и безверия, славы и боли. Моя история о великой войне и о жизни.
Но, пожалуй. начну с того, что представлюсь. Мой отец эллин назвал меня Аспролик, а мать иудейка Зееф. Оба эти имени означают Волк. Родители никогда не принуждали меня к традициям и вере,а потому Яхве был для меня богом. Одним из остальных и равным остальным богам. Марс накинул мне на плечи свой алый плащ и вложил в руки автомат, Гермес подарил талант смешивать взрывчатку, находить разумные пути и получать от всего пользу, а Яхве даровал мне любовь к своей семье.
Я вернулся в цветущую Иотапату после 7 лет контрактов не так давно и сразу же попал под обстрел. Я принес войну с собой, кровь и пыль поля боя на своих ботинках, гранаты в рюкзаке, мешок патронов, карточку римского гражданина в кармане бронежилета и деньги, которые теперь были пустыми цифрами в руинах города, лишенного банков, магазинов, ресторанов и всего, что можно было бы купить на эти деньги. Я вытащил Десму из под завалов ее родного города и,хоть и не припомню, чтоб мы знали друг друга раньше, принес ее в свой дом и назвал сестрой.

Я стоял на границе Сипфориса или Ципори. Ципори -это значит Птичка. Окруженный холмами и пастбищами, в нем бьет чистейший источник,а сады полны тяжелых грозьдев винограда, цветов и деревьев. Жители этого города живут в уютных красивых домах, отдыхая и принимая пищу на верандах. Только что я проводил своего друга на Дионисию и теперь возвращался домой, в мой бедный разрушеный город, но небольшая проблема была лишь в том, что я забыл свои документы и не мог взять автомат (арендую автомат и забыл взять паспорт). Ничего не оставалось, как позвонить Десме, чтобы она принесла хоть какие то документы. Она принесла свои и я, полный благодарности к ней, перекинул свой калаш поудобнее и мы выдвинулись...до римского лагеря, где нас тут же повязали. Допрос был, в общем то, недолгий и ненапряжный для меня(чего не скажешь о римлянах, которые почему-то очень нервничали. не помню их такими, когда работал у них снайпером) и мы снова выдвинулись в Йотапату. Пройдя по дороге не более пятидесяти метров, мы были остановлены неизвестными, притаившимися в кустах. После короткого расспроса в нас была выпущена автоматная очередь и наши верные спутники погибли. Меня закрыл мой друг Иннокентий Афинский и погиб на месте. В недоумении и скорби я добрался до дома, где меня ждали мать и, внезапно, сестра. Поужинали, поговорили на важные темы и я попросил, чтобы сестра представила меня Цахи для того, чтобы они меня уже запомнили и не пытались пристрелить, принимая за чужака.
Вернулся домой я один и принялся допива ть недопитый чай и думать перебрать калаш. Мама и Десма рядом, на кухне, но как то неожиданно в дверях возникают двое. Я бы мог их пристрелить на месте, воспользоваться столом как укрытием, оттеснить в коридор и бросить гранату, но мама и Десма... поэтому я остался сидеть, спокойный и уверенный, стараясь не предъявлять за вторжение. В конце концов это дом моей матери.Разговор у нас выходит интересный и содержательный, по результату которого я должен выйти на площадь и сказать ОченьВажныеСлова. Которых не знаю. Ожесточаюсь сердцем, а мать пишет на стене мне шпаргалку, чтобы я учил. Ну и для имиджа полезно такое на стене иметь.
Сидя на краю стены, которая когда то была выходом на балкон, болтая ногами на высоте второго этажа, я смотрю на звездное небо и курю. Я маленький красный огонек от моей сигареты, которую может потушить капля дождя, приносимого ураганом этой вечной войны. Я просто тень меж двух миров, меж двух народов и религий. Кто же я? Эллин или иудей? Докуриваю, умываюсь и ложусь спать.
Продолжение следует.

@темы: ВеликаяВойна, Игрища

19:12 

Флешбек
Синиша не понял как этот контракт стал чем-то личным. Может на втором звонке Дворкин? Или на первом? Садясь в самолет он был уверен,что летит не на очередной контракт на год. Он летит к людям. Людям, которые его,быть может, примут, среди которых он не будет живым оружием и функцией. Потратив все деньги на протезирование он ощущал как летит в новый мир. Мир, наполненный смыслом, людьми. Там его ждет Анна. Когда она, вдруг, стала той единственной,к кому летишь через полмира, выживаешь в терактах ради нее и воскрешаешь после ранения,чтобы увидеть ее глаза и улыбку?

"Vuk vuku nikad covek"
Город переполнен стреляющими друг в друга бандами, полицией сотрудниками безопасности. Синиша прыгает с помоста и бежит в сторону нижнего города, уворачиваясь от выстрелов и рук, пытающихся его схватить. К черту-Терять больше нечего! Пара выстрелов освежают головы бандитам. Спасти госпожу-слова как раскаленный имплант в мозгу бьет в висок кровью. В Брейн Шторм никого нет. Жесткий бег по коридорам, прыжок через развалины дверей и стены. У дверей Декс-Компани стоит Гасай с женщиной. Нужно двигаться быстро,но они стоят. Стоят, говорят, ждут. И Синиша срывается. Охрипшим голосом командует к движению, готовый оглушить того,кто нужен и убить любого кто помешает ему выполнить задание и получить свою выгоду и награду
"Ненавижу гражданских!"

-Анна, ты полетишь со мной? -"Я прилетел ради тебя, я хочу чтобы ты была со мной, я люблю тебя" бьется в голове,но замолкает под действием импланта, только хрип в горле осадком несказанных слов.
И так трудно объяснить, зачем просил стереть память о себе, что все это было ошибкой, вся эта встреча и...даже эта попытка уйти с войны. Можно улететь с войны, то нельзя убрать войну изнутри. Ни один имплант, ни один психолог пока что не может этого.

-Тео, ты обещал мне быть другом. Ты летишь со мной?
По крайней мере тут ответ был быстр и короток. Синиша с сожалением смотрит в глаза поляку, понимая,что друзьями они, скорее всего быть не смогут-слишком велика пропасть между ними, между их мирами, между их взглядами. Может ли быть другом тот, кто нашел время для разговора только под угрозой оружием? Это твсе просто обман, он распадется очень скоро...но так хочется в него поверить еще немного.
Разве не ты, Тео говорил мне, что я личность, но ставил меня сопровождать себя, не проронив ни слова во время, до и после? Нет, ты не видел во мне личность. Ты видел искалеченного войной человека,а не меня. Ты не принял меня как личность.
-Бхайрава?
-А что сказала Анна?- и первая догадка, горькая как подпольный вискарь.
Не ты ли, Анна, обещала мне небо в алмазах, огни ночного города? Не ты ли говорила со мной так, что иначе понять все было невозможно?
И Додж, решившись остаться...

Синиша бежит вдоль стен нижнего города, вклинивается между бандами и бежит к арене. Самурай с аугментированными глазами там, как и всегда. Поклон, вежливый вопрос и господине Ояме и странный и долгий взгляд самурая.
-Ты Смильян-сан?
-Да
Вежливый поклон,но безрезультаттный ответ. Коридоры мелькают один за другим, где то кричат и стреляют и в пластиковый корпус попадает выстрелом, пронизывая мозг сигналом боли. Дроиды Сиренити, встречающие вежливым поклоном, некоторые самураи, телохранитель Оямы, полиция. Вот эти люди, они что? Да, пожалуй Сиренити это выход. пусть разберутся со Снежинкой или поставят что то еще...
Пустой офис Клод Бионикс, застывшие, возможно навеки, компьютеры, бумаги контракта, лежащие на столе-в рюкзак-коробка патроном, старая куртка...это финал. "Самая страшная и большая ошибка всей жизни. То, что люди называют мирной жизнью наполнено только одиночеством и болью. Я незваный и ненужный гость здесь. А каждый должен быть на своем месте. "
Волк выл, стреляя в потолок и по стенам, выл как в последний раз может выть умирающий зверь.

Андроид Сиренити молча стоял у баррикад, толпа бандитов и полицеских стояла у входа в клуб Выход, работники колумбария и сопровождающие стояли, разбившись на группы. Синиша оглядел их, понимая, что места среди них ему нет. Прошелся ближе, желая, может быть, в последний раз услышать какие то разговоры. Анна сидела рядом с Бхайравой. Смильян отвернулся, понимая,что сейчас увидит. Виски пробило обжигающей острой болью-Снежинка снова подавила эмоции, оставив лишь тлеющие остатки. Одиночество, обида, стыд за свою ошибку и доверие. Синиша сжал кулак-только два из трех колец звякнули друг о друга.

"Не забывай ее глаза и улыбку"
Алое солнце отражалось бликами на оболочке боевого андроида корпорации Сиренити. Синиша стоял рядом с ним, молчаливым стражем перед госпиталем, у баррикад. Тяжелая винтовка закинута на плечо, шемах вместо ремня тянет плечо и шею. В душном вечернем воздухе иногда пробегался прохладный ветер,холодивший шрамы, скрытые волосами. Синиша хотел обернуться, но упорно смотрел вперед. За спиной пустота, там нет ничего и никого. По телу пробежался легкий разряд-снежинка подавила импульс и едва не нахлынувшие эмоции. Андроид блеснул светодиодом, будто бы среагировал на произошедшее со своим напарником, просканировал долгим взглядом и отвернулся, возобновив охрану.
За спиной тяжелый груз прошлого. Настоящее еще хуже,а будущего нет.
Я перевернул свою жизнь ради тебя, Анна. Я хотел умереть из-за нас... Но тебе оказалось так сложно обнять меня,когда я умирал у тебя на глазах и не заниматься сексом у меня на глазах. И не давать надежд, раз ты давно занята...
"-Я ищу бога!
-А не думала,что я могу быть богом? Вдруг я-бог войны?
-Я не такого бога ищу"

Дайто
Море неслось под брюхом самолета, в металлических листах отражался закат.Смильян прошел к иллюминатору, вглядываясь в удаляющийся берег с маленькой точкой моста. Он снова привыкал к мысли, что никто не придет, никто не поможет, никто не спасет и не поддержит.Это легко. Он так уже жил и это привычно. Он летит на гражданскую войну, после которой будет уничтожен,как вся верхушка зачинщиков и исполнителей.Самолет полон мертвецов, никто не избежит участи. Мы все будем устранены. "Неужели ты думал жить вечно, Смильян?"

00:48 

Я долго думал и нашел как.
"ГОРИ! ГОРИ! ГОРИ! СЖЕЧЬ! СЖЕЧЬ!" Кричала толпа, но Тарик молчал, остолбенев и наблюдая как горят живьем пленные. Что он испытывал? Ужас. Такой великий, что не мог сойти с места, убежать или закрыть уши руками, чтобы не слышать этих криков толпы и пожираемых пламенем людей. Он неотрывно смотрел на огненный меч Пророка, которым он указывал. И пошли люди, чтобы Огонь Оршарада коснулся их и благословил. Тарик дрогнул. Всем сердцем он рвался туда, вперед толпы, чтобы упасть на колени "Коснись меня! Я буду служить тебе пока дышу! Дай мне силу, чтобы быть тем, кто несет волю твою на наконечниках горящих стрел! Тем, чьи руки пылают огнем, обагреные кровью неверных!" . И Пророк смотрел на него. Ожидая ли чего-то, или смотрел взглядом победителя. Однако Тарик не упал, не кинулся в ноги-гордость и честь не пустили лежать у ног, как псу и ждать подачки. Отступил на шаг, скрываясь в тень от света жертвенного огня. А кольцо жгло, тяжелело, наполняя сердце и душу сладостными мыслями о силе,о власти. О том как будет он ехать верхом на белом верблюде, как будут пылать огнем его руки и глаза и как он скажет "Вы, те, кто изгнал мою семью в бесплодные пустыни! Поклонитесь тому, кто прольет вашу кровь за кровь моих отца, дедов и прадедов! Кто наполнит вашу жизнь болью за боль моих матери, сестер, бабок и прабабок! Кто гнал нас и презирал, завидуйте мертвым!"
Развернулся Тарик, коснулся огня простого факела, совершил жест, будто умывается огнем, отгоняя скверну и зло. Его путь лежал в Умбар.
В доме Азулахор царила вечерняя темнота.Огонь в центре зала распространял тепло. За столом сидела Инзиларет, что то читая. Увидев Тарика в дверях она изменилась в лице и подбежала к нему. И было это так внезапно для харадца, что дева из людей моря вдруг проявила такое участие, что он растерялся. Только что он хотел войти в зал, встать перед Дулгуминалом на колено и, рассказав о жертвоприношениях, попроситься в службу дому Азулахор, но вместо этого выбежал на улицу и сел, смотря на море на землю. Юная Инзиларет села рядом, положила легкую теплую руку ему на плечо, заглянула в глаза с такой теплотой и таким участием,что даже думать не хотелось о том,что это могут быть фальшь и обман.
Ночь раскинулась над морем, черные тучи хлестали землю плетьми дождя, а Дулгуминал все не возвращался. Вот уже сестра его Арунбет заняла трон, златоволосая Адунафель села в тени. Тарик не снимал доспехов, не уходил спать и не покидал дом. расстелив одеяло так, будто бы он устроился в пустыне под куполом звезд на ночлег он задремал, дожидаясь хозяина дома Азулахор.
читать дальше
 

@темы: ТениНуменора

17:42 


Ты вернулся в жизнь, в наш непрочный дом
Полный странных лиц и чужих имён
Как в измерении другом
Тебе дышалось не легко

Нежеланный гость - человек войны
Словно ржавый гвоздь в сердце чувство вины
Но ты сдаваться не привык
И не требовал любви

Твой День - день, когда тебе везёт
Твой год - бог простит, а рок спасёт
Твой век - то, что было, всё твоё
Время всё быстрей берёт на прицел…

В клочья воздух рвал, мчался наугад
Счастье догонял - золотой свой град
Ты этой гонкой смерти мстил
За тех, кто умирал молодым

А в кривых зеркалах нет свинцовой тьмы
Но ты здесь - снайпер с той стороны
Продолжаешь игру без лишних слов
Кто кого - спор отчаянных врагов!

@темы: DeusEx

11:13 

У меня полностью восстановилась память. Но, пожалуй, я и дальше попритворяюсь контуженым-люди думают,что я не помню детали наших споров и разговоров.

16:00 

Если человек долбаеб,то долбаеб во всем

У стоматолога перевернул столик-рефлекс на боль.

00:40 

Категория профессионал


А на соревнования не попал, потому что :дохуя дорого, получил категорию,которую не могу вытянуть. Я настолько уебок,что перестарался!

AmadeusStar

главная